Владимир Дмитриевич Яковлев. Пиза

Блуждая по галереям этого изящного кладбища, где на таком тесном пространстве уместилось столько поколений и веков, где великое не предано забвению, а ничтожество не окружено замогильным тщеславием, — вы избавляетесь от того мрачного и тягостного чувства, которое обыкновенно томит душу посещающего кладбище

Пизанское Campo-Santo — любопытнейший музей средних веков. Внутренние стены портиков покрыты фресками, которые представляют нам состояние искусства в четырнадцатом и пятнадцатом веках. К-сожалению, почти все эти картины более или менее пострадали от влажного морского ветра, который так гибелен для всех памятников Пизы. Между-тем, эти первые опыты тосканского гения, и полустёртые временем, свидетельствуют о таланте и верованиях мастеров своей эпохи. Перед вами длинный ряд картин библейских, исторических и, отчасти, фантастических

И прежде всего внимание художника привлекает своими трудами — Джиотто*, этот Рафаэль первых времён живописи, из бедного пастуха сделавшийся живописцем, архитектором, родоначальником новой итальянской школы; Джиотто, постигнувший тайны живописи, один из первых освободившийся от подражательности Византийцам, и находивший достойною подражания одну природу; Джиотто, наконец, построивший знаменитую башню флорентинского собора. К-сожалению, четыре отделения стены, которые Джиотто украсил своими фресками, беспощадно искажены временем
[* для Кампо Санто после 1300 года Джотто написал четыре фрески из жития Иова. Как сообщает Джованни Розини, в начале XIX века из них оставалось только две: «Беды Иова» и «Друзья Иова», притом в весьма плачевном состоянии (см.: Rosini Giovanni. Descrizione delle pitture del Campo Santo di Pisa. Pisa, 1816. P. 108-119)]

Многие посетители Campo-Santo сетуют, зачем эти галереи не защищены стёклами, от невыгод атмосферического влияния и не осуществлена чья-то полезная, но весьма прозаическая мысль — обременить оконными переплётами эти лёгкие готические аркады, в которые теперь свободно проникает тёплый и благоуханный воздух берегов Арно

Современник и друг Данта, Джиотто оставил нам портрет флорентинского поэта; однако в картинах его почти незаметно подражания «Божественной Комедии»

В одном из своих фресков, Буффальмакко* пытался изобразить семь небес вселенной и другие космологические верования своей эпохи, в которых он не опережает Данта
[* автор фресок «Страшный суд», «Триумф Смерти» и «Ад», которые находились в южной галерее Кампо Санто до 1944 года; после бомбардировок во время Второй мировой войны были перенесены на полотно и выставлены в Зале фресок Кампо Санто]

Вот сцены из жизни католического святого Раниери, лучшее произведение Симона Мемми*, который был другом Петрарки и оставил нам портрет Лауры
[* «Сцены из жития и чудес Св. Раньери» (1376-1377), ошибочно приписанные Симону Мемми Вазари, в действительности являются работой итальянского живописца Андреа да Фиренце, или ди Бонайуто (Andrea da Firenze о di Bonaiuto; вторая половина XIV века)]

Наконец вот целый ряд произведений Бенодзо Годзоли*, который, как уверяют, в два года времени, успел расписать одну из длинных стен Campo-Santo двадцатью двумя фресками. Несмотря на быстроту исполнения, эти исторические сцены ставят художника выше всех современников: он один из первых старался подражать природе, фигуры его исполнены жизни, кисть его предчувствовала колорит. Пиза почтила прах художника гробницею у стены, украшенной его произведениями**. Живописец покоится подле гениального строителя Campo-Santo, Джиованни Пизанского
[* автор написанных между 1468 и 1484 годом двадцати четырёх фресок на сюжеты из Ветхого Завета в северной галерее Кампо Санто; в1944 году во время бомбардировки и пожара большая часть из них погибла]
[** вопреки ошибочному утверждению Вазари, Гоццоли похоронен в церкви San Domenico в городе Pistoia; в Кампо Санто находится только мемориальная доска, посвящённая ему пизанцами в знак благодарности за работу]