Владимир Дмитриевич Яковлев. Пиза

Первое из этих мнений находило весьма почтенных последователей; но мнения часто выходят из моды. Нашлись археологи, полагавшие, что искусство в двенадцатом веке было слишком юно для того, чтоб предаваться изысканным фантазиям, какими обыкновенно выражаются эпохи его упадка. К чести архитектора, к чести здравого смысла, говорили другие, надо признать, что пизанское чудо — не что иное, как результат осадки почвы, и что только изумительная твёрдость постройки могла спасти здание от конечного разрушения. Защитники этого мнения отъискали даже, в одном из старинных фресков пизанского Campo-Santo, изображение башни, в котором её наклонение незаметно. Но дело в том, что на картине видна только верхушка башни, над окружающими её зданиями, а эта верхушка и в подлиннике почти вовсе не уклоняется от перпендикуляра; притом живописец мог представить нам одну из тех двух сторон башни, с которых это уклонение её незаметно, особенно издали

Третье нынче господствующее, мнение пытается помирить оба предъидущие. По внимательном осмотрении загадочного здания, оказалось, что четыре нижних этажа наклонены очевидно, два следующие уже несравненно менее, а верхняя галерея почти перпендикулярна. Это заставило многих предполагать, что по первоначальному плану, башня строилась отнюдь не падающая; но что когда она возведена была до известной высоты, фундамент с одной стороны осел, здание покосилось, и архитектор, уверившись в прочности постройки, вздумал усилием искусства продолжить игру случая и стал возводить новые этажи башни, как-будто остановленной в своём падении. Это предположение нашло всего более приверженцев, может-статься потому-что оно самое неправдоподобное. В-самом-деле, как допустить, чтобы архитектор, сколько-нибудь благоразумный и, наконец, всегда подвергавшийся строгой ответственности за свои дела в этих мелких итальянских республиках, демократических и своенравных, решился достроить здание в падающем положении, на фундаменте потрясённом, и на таком сомнительном основании повесить в воздухе башню футов в двести вышиною*, всю из дорогого мрамора и стоившую городу Пизе огромных пожертвований. Подобная настойчивость невероятна; скорее можно думать, что зодчий разобрал-бы осторожно матерьялы и заложил-бы новое основание
[* расчётная высота башни 58,36 м]

Пизанская покачнувшаяся башня — факт в Италии не единственный, не исключительный. В Пизе, колокольня святого Николая* также заметно наклонена; в Равенне и особенно в Венеции, на зыбкой почве лагун, я видел две-три башни, очевидно наклонившиеся, хотя и немного. Самый купол Святого Петра в Риме, по свидетельству архитекторов, не совершенно вертикален. Конечно, всё это случайности, зависящие от нетвёрдости почвы. Даже болонские падающие башни, из которых одна, Asinelli, почитаемая высочайшею в Италии и замечательная своею тонкостью и страшным наклонением, по-видимому покосились отнюдь не вследствие смелой прихоти строителя, потому-что квадратные гнёзда, для лесов, оставшиеся на стенах башни, представляют то-же наклонение, как и всё здание
[* колокольня церкви Св. Николая (San Nicola) возведена во второй половине XIII века]

Вместе со многими археологами, я готов был полагать, что и пизанская башня вовсе не чудо, произведённое усилием искусства; но это мнение сильно поколебалось во мне, когда я заметил, что колонны нижнего яруса, со стороны, куда наклонена башня, несколько короче, чем на стороне противоположной*: это, по-крайней-мере доказывает намерение зодчего — воздвигнуть башню, уклоняющуюся от вертикальной линии. Притом, ни снаружи ни внутри этого смелого здания я не отыскал ни одной трещины, ни одной колонны покосившейся, никаких следов потрясённого основания
[* ошибочное утверждение Яковлева: все колонны нижнего яруса одинаковой высоты]