Владимир Дмитриевич Яковлев. Пиза

Посещая Campo-Santo, я опять невольно вспоминаю о Байроне… Эти погребальные галереи как-будто созданы для меланхолической думы, и поэт не однажды находил здесь вдохновение. И теперь праху его было-бы покойнее на этом поэтическом кладбище, лучше, чем даже в Вестминстере, где он блещет своим отсутствием*
[* Вестминстерское аббатство отказалось принять прах Байрона из-за его «сомнительной нравственности»; он похоронен в небольшой церкви св. Марии Магдалины в городке Хакналь Торкард, в Ноттингемшире; сердце его находится в мавзолее греческого города Месолонгион, где он скончался в 1824 году]

Нельзя не полюбить это поэтическое кладбище, превратившееся в музей. С раннего утра я брожу по его галереям; потом отдыхаю на площади, против собора; почти у каждого дома найдёте мраморную скамью. Городской шум сюда не долетает. Площадь пустынна; трава её желтеет под летними лучами, но не помята: разнузданные кони резвятся здесь привольно, как в степи. Мечтаний моих не тревожат ни группы нищих, пробирающихся к порталу собора, ни путешественники, идущие к наклонившейся башне. Приходите сюда в часы сумрака: при звёздном мерцании, громадные памятники Пизы вам покажутся уцелевшим кварталом какого-то города Титанов, и вы невольно отступаете от чудесной башни, которая уже рушится… Но подождите восхода луны. Одиннадцать часов било на башне, когда я постучался у входа в Campo-Santo. Сонный ключарь принял меня в сумрачные галереи, снова замкнул дверь и, точно ночной призрак, улёгся в порожний гранитный саркофаг, в котором четыре тысячи лет покоилась какая-нибудь фивская мумия… Я остался один посреди пустынного и безмолвного кладбища… но какого кладбища? Это дворец мёртвых, украшенный мраморными аркадами, расписанный фресками, благоухающий кипарисами. При нежном свете лунной тосканской ночи Campo-Santo является во всём своём таинственном великолепии. Готические аркады блещут первобытною своею свежестью, отражаясь на мраморном помосте узорчатою тенью. Полуразбитые мраморы, остатки древнего искусства, кажутся сейчас вышедшими из-под резца ваятеля. Бюсты, статуи, группы оживляются, точно бледные призраки, вышедшие из могил: на каждом шагу вы встречаете опустевшие саркофаги*. Вдоль стен, между гробницами, где поутру вы видели одни бледные фрески, — при лунном полусвете, толпится бесконечный рой теней, одушевлённых, — но жизнию не земною. Даже это странное смешение католических памятников с остатками языческой древности, поражавшее вас днём, теперь едва заметно. Ночь как-будто мирит создания египетского, эллинского и итальянского воображения. Между-тем как средневековые картины представляют вам мирные сцены пустыннической жизни, — на античных барельефах продолжаются языческие празднества; над готической гробницей вы замечаете пляшущих граций**; под трагическими сценами фресков Органьи, видите сфинкса, с его египетским спокойствием***; над гробом гибеллина — колонку с мусульманской чалмой****; под урной, обвитой гирляндой Вакха — прах ревностного католика*****; наконец, между всеми этими гробницами, Campo-Santo приютило фронтиспис капища Дианы…****** Ночь длится в беседе с призраками. Сквозь мраморные узоры аркад виднеется тёмная лазурь ночи и сверкающие звёзды. Кипарисы неподвижны; из кустарника, покрывающего Campo-Santo, золотистыми роями вылетают живые искры. Но что за мелодический ропот возникает под портиками?.. Это ветер блуждает по готической колоннаде. Вот снова мне слышится заглушённый стон, как будто из глубины могильной… Это отдалённый шум моря
[* вплоть до смерти в 1838 году хранитель кладбища Карло Лазинио собирал и размещал вдоль галерей множество старинных реликвий; во второй половине столетия их расположение было полностью изменено, а в XX веке часть этой коллекции поступила на хранение в различные музеи Пизы, поэтому трудно определить, какие именно предметы описывает далее Яковлев]
[** предположительно, барельеф в греко-римском стиле]
[*** речь идёт о фрагменте колонны из серпентина с маленьким сфинксом из туфа наверху египетской или этрусской работы]
[**** эту необыкновенную колонку описал также французский литератор и журналист Жюль Габриель Жанен (Jules Gabriel Janin; 1804-1874) в своём «Путешествии по Италии» (Voyage en Italie. Paris, 1839. P.119); её происхождение колонки до сих пор не установлено]
[***** вероятно, имеется в виду мраморный саркофаг Джованни делла Паче (Giovanni della Расе; 1270-1335); будучи солдатом, он попал в тюрьму за покушение на пизанского архиепископа, позже стал францисканским монахом и уединился в скит близ Ворот мира (Porta della Расе) в Пизе; в 1856 году его останки были перенесены в церковь San Francesco de’ Ferri]
[****** возможно, речь идёт о гранитном фронтисписе храма Цереры (древнеримская богиня земледелия и плодородия), когда-то встроенном в стену пизанского собора, а затем перенесённом в Кампо Санто; существуют исторические свидетельства, что около 57 года н.э. император Нерон воздвиг в Пизе храм Дианы, но какие-либо археологические доказательства этого отсутствуют; в Кампо Санто находится также саркофаг, на крышке которого изображена Диана в поисках любимого Эндимиона]