Дед смотрел косо на причуды внука. Не нравилось ему и то, что он левша: это считалось недобрым знаком. Полагали, что люди, заключающие договор с дьяволом, колдуны и чернокнижники родятся левшами. Неприязненное чувство к ребёнку усилилось в Сэр-Антонио, когда опытная знахарка из Фальтуньяно уверила его, что старуха с Монте-Альбано, из глухого местечка Форнелло, которой принадлежала чёрная коза, кормилица Нардо, — была ведьмой. Легко могло статься, что колдунья, в угоду дьяволу, очаровала молоко Нардовой козы
«Что правда, то правда, — думал дед. — Как волка ни корми, всё в лес глядит. Ну, да, видно, воля Господня! В семье не без урода»
С нетерпением ждал старик, чтобы любимый сын Пьеро осчастливил его рождением законного внука, достойного наследника, ибо Нардо был как бы случайный подкидыш, воистину «незаконнорождённый» в этой семье
Жители Монте-Альбано рассказывали об одной особенности тех мест, нигде более не встречающейся, — белой окраске многих растений и животных: тот, кто не видел собственными глазами, не поверил бы этим рассказам; путнику, бродившему по Альбанским рощам и лугам, хорошо известно, что в самом деле попадаются там нередко белые фиалки, белая земляника, белые воробьи даже в гнёздах чёрных дроздов — белые птенчики. Вот почему, — уверяют обитатели Винчи, — вся эта гора ещё в незапамятной древности получила название Белой — Монте-Альбано
Маленький Нардо был одним из чудес Белой горы, уродом в добродетельной и будничной семье флорентинских нотариусов — белым птенцом в гнезде чёрных дроздов
V
Когда мальчику исполнилось тринадцать лет, отец взял его из Винчи в свой дом во Флоренцию. С тех пор Леонардо редко посещал родину
От 1494 года — в это время был он на службе Миланского герцога — в одном из дневников художника сохранилась краткая и, по обыкновению, загадочная запись:
«Катерина прибыла 16 июля 1493 года»
Можно было подумать, что речь идёт о служанке, принятой в дом по хозяйственной надобности. На самом деле это была мать Леонардо
После кончины мужа, Аккаттабриги-ди-Пьеро-дель-Вакка, Катерина, чувствуя, что и ей остаётся жить недолго, пожелала перед смертью увидеть сына
Присоединившись к странницам, которые отправлялись из Тосканы в Ломбардию для поклонения мощам Св. Амвросия и честнейшему гвоздю Господню, пришла она в Милан. Леонардо принял её с благоговейной нежностью
Он попрежнему чувствовал себя с нею маленьким Нардо, каким, бывало, тайно ночью с босыми ножками прибегал и, забравшись в постель, под одеяло, прижимался к ней
Старушка после свидания с сыном, хотела вернуться в родное селение; но он удержал её, нанял ей и заботливо устроил покойную келью в соседнем девичьем монастыре Санта-Кьяра у Верчельских ворот. Она заболела, слегла, но упорно отказывалась перейти к нему в дом, чтобы не причинить беспокойства. Он поместил её в лучшей, построенной герцогом Франческо Сфорца, похожей на великолепный дворец, больнице Милана — Оспедале Маджиоре и навещал каждый день. В последние дни болезни не отходил от неё. А между тем никто из друзей, даже из учеников не знал о пребывании Катерины в Милане. В дневниках своих он почти не говорил о ней. Только раз упомянул, и то вскользь, по поводу любопытного, как он выражался, «сказочного» лица одной молодой девушки, измученной тяжким недугом, которую наблюдал в то самое время, в той самой больнице, где мать его умирала:
«Giovannina — viso fantastico — sta, asca Catarina, allospedale». — «Джиованнина — сказочное лицо — спроси Катерину, больнице»