От книги этой веяло на Леонардо знакомым духом того мещанского благочестия, которое окружало детские годы его и царило в семье, передаваемое из поколения в поколение
Уже за сто лет до его рождения родоначальники дома Винчи были такими же честными, скопидомными и богобоязненными чиновниками на службе Флорентинской Коммуны, как отец его Сэр-Пьеро. В 1339 году в деловых записях впервые упоминался прапращур художника, нотарий Синьории, некий Сэр-Гвидо-ди-Сэр-Микеле да-Винчи
Как живой, вставал пред ним дед Антонио. Житейская мудрость деда была точь-в-точь такая же, как мудрость внука, Лоренцо. Он учил детей не стремиться ни к чему высокому — ни к славе, ни к почестям, ни к должностям государственным и военным, ни к чрезмерному богатству, ни к чрезмерной учёности
«Держаться середины во всём, — говаривал он, — есть наиболее верный путь»
Леонардо помнил спокойный и важный старческий голос, которым преподавал он это краеугольное правило жизни — середину во всём:
— О, дети мои, берите пример с муравьёв, которые заботятся сегодня о нуждах завтрашнего дня. Будьте бережливы, будьте умеренны. С кем сравню я доброго хозяина, отца семейства? С пауком сравню его в средоточии широко раскинутой паутины, который, чувствуя колебание тончайшей нити, спешит к ней на помощь
Он требовал, чтобы каждый день к вечернему колоколу Ave Maria все члены семьи были в сборе. Сам обходил дом, запирал ворота, относил ключи в спальню и прятал под подушку. Никакая мелочь в хозяйстве не ускользала от недремлющего глаза его: сена ли мало задано волам, светильня ли в лампаде чересчур припущена служанкою, так что лишнее масло сгорает, — всё замечал, обо всём заботился. Но скаредности не было в нём. Он сам употреблял и детям советовал выбирать для платья лучшее сукно, не жалея денег, ибо оно прочнее, — реже приходится менять, а потому одежда из доброго сукна не только почётнее, но и дешевле
Семья, по мнению деда, должна жить, не разделяясь, под одною кровлею: «ибо, говорил он, когда все едят за одним столом, — одной скатерти, одной свечи хватает, а за двумя, — нужно две скатерти и два огня; когда греет всех один очаг, довольно одной вязанки дров, а для двух нужны две, — и так во всём»
На женщин смотрел свысока: «им следует заботиться о кухне и детях, не вмешиваясь в мужнины дела; глупец — кто верит в женский ум»
Мудрость Сэр-Антонио не лишена была хитрости
— Дети мои, — повторял он, — будьте милосердны, как того требует святая мать наша церковь; но всё же друзей счастливых предпочитайте несчастным, богатых — бедным. В том и заключается высшее искусство жизни, чтобы, оставаясь добродетельным, перехитрить хитреца
Он учил их сажать плодовые деревья на пограничной меже своего и чужого поля так, чтобы они кидали тень на ниву соседа; учил просящему взаймы отказывать с любезностью
— Тут корысть двойная, — прибавлял он, — и деньги сохраните и получите удовольствие посмеяться над тем, кто желал вас обмануть. И ежели проситель умный человек, он поймёт вас и станет ещё больше уважать за то, что вы сумели отказать ему с благопристойностью. Плут — кто берёт, глуп — кто даёт. Родным же и домашним помогайте не только деньгами, но и пòтом, кровью, честью, — всем, что имеете, не жалея самой жизни для благополучия рода, ибо, помните, возлюбленные мои: гораздо бòльшая слава и прибыль человеку — делать благо своим, нежели чужим
После тридцатилетнего отсутствия, сидя под кровлею отчего дома, слушая завывание ветра и следя, как потухают угли в очаге, художник думал о том, что вся его жизнь была великим нарушением этой скопидомной, древней, как мир, паучьей и муравьиной, дедовской мудрости — была тем буйным избытком, беззаконным излишеством, которое, по мнению брата Лоренцо, богиня Умеренности должна обрезать своими железными ножницами
III
На следующий день рано утром вышел он из дома, не разбудив садовника, и, пройдя через бедное селение Винчи с высокими и узкими домиками, тесно лепившимися по склону холма вокруг крепости, стал подыматься в соседний посёлок Анкиано крутою дорогою, всё время в гору