<…> Иногда поутру уводил их отец Джироламо за стены города. Крутою тропинкою, которая вела как будто прямо в небо, подымались они на высоты Фиэзоле, откуда, между холмами, в долине Арно, видна была Флоренция. На зелёной лужайке, где было много фиалок, ландышей, ирисов и разогретые солнцем стволы молодых кипарисов точили смолу, садился приор. Монахи ложились у ног его на траву, плели венки, вели беседы, плясали, резвились как дети, пока другие играли на скрипках, альтах и виолах, похожих на те, с которыми фра Беато изображает хоры ангелов
Савонарола не учил их, не проповедовал, только говорил им ласковые речи, сам играл и смеялся, как дитя. Джиованни смотрел на улыбку, озарявшую лицо его, и ему казалось, что в пустынной роще, полной музыки и пения, на вершине Фиэзоле, окружённой голубыми небесами, подобны они Божьим ангелам в раю
Савонарола подходил к обрыву и с любовью смотрел на Флоренцию, окутанную дымкой утра, как мать на спящего младенца. Снизу доносился первый звон колоколов, точно сонный детский лепет
{Полное собрание сочинений Дмитрия Сергеевича Мережковского. Том II. Типография Т-ва И.Д. Сытина. Пятницкая ул., с.д. Москва. — 1914. (Трилогия Христос и Антихрист. II. Воскресшие боги (Леонардо Да-Винчи))}