I
Понятие развитого цеха слагается из двух существенных моментов. Цех, с одной стороны, самоуправляющееся товарищество, сильное своею солидарностью и сознанием общих интересов, с другой стороны — орган городской власти, носитель определённой судебно-полицейской компетенции, сверху признанной, как обязательная. Цеховые законы, цеховый суд и полиция обязательны для членов ассоциации не только до тех пор, пока они добровольно подчиняются; городская власть признаёт и поддерживает эти функции цеха, приводит в исполнение его приговоры, объявляет обязательными его нормы, распространяет их даже на лиц, не состоящих членами корпорации. Ассоциация, функции которой не признаны и не поддержаны сверху, как объективно-обязательные, не составляет ещё развитого цеха. Точно так же не будут цехами те подразделения промыслов, которые организованы сверху и управляются установленными сверху нормами (напр., «Aemter» Keutgen’a*), до тех пор, пока совокупность лиц, входящих в данное подразделение, не объединится в товарищески-солидарную корпорацию и не захватит в свои руки той компетенции, которая раньше отправлялась сверху
[* См. книгу Keutgen’a Aemter und Zünfte. Jena 1903]
Товарищески-солидарная, самоуправляющаяся корпорация и вместе с тем орган городской власти, осуществляющий суд и полицию промыслов — вот двойственная сущность развитого цеха. И только отчётливо выделив эти два момента, можно правильно построить проблему происхождения цехового устройства*. Тот хаос, который так долго царил в литературе о цехах, в значительной степени объясняется тем, что не было ясно намечено основное содержание проблемы. Целый ряд привходящих и второстепенных (в данной связи) вопросов и интересов неверно направлял постановку проблемы, толкал споры и исследование мимо самого главного. Вопросы о римской традиции или о германских корнях должны конечно получить своё место в проблеме о происхождении цехового строя. Но будучи поставлены в центр проблемы, они отводили исследование от важнейшей его задачи. Точно так же и споры сторонников Hofrechtsteorie с защитниками учения об исконной свободе ремесленных организаций мало помогли прояснению коренной проблемы. Очередные злобы дня немецкой науки о городах постоянно выдвигали свои вопросы, очень важные для общей истории средневекового города, но ложно направлявшие угол зрения при построении проблемы о генезисе цеха
[* Само собою разумеется, что, намечая так сущность проблемы, мы имеем в виду только правовую, формальную сторону того исторического явления, которое можно назвать цеховым строем. Наша тема лежит, следовательно, совсем не в той плоскости, в какой строятся известные исследования цехового строя Schönberg’a, Bücher’a, Sombart’a, Arias’a и др. Эти авторы стремятся схватить экономические основания (ratio essendi, по выражению Зомбарта) цехового строя и роль его в истории хозяйства. Мы же, как здесь, так и в дальнейшем, говорим об иной проблеме и имеем в виду иную литературу. Нас интересует вопрос о правовых формах цеховой организации общества. На опасность смешения двух подобных точек зрения указывал уже v. Below в своём блестящем вступлении к книге «Der Ursprung der deutschen Stadtverfassung». 1892. См. особ. стр. 12-15]
Каждый строил проблему по своему, исходя при этом не столько из углублённого анализа развитого цеха, сколько из тех вопросов, которые в иной связи выдвигались общим изучением городского строя. He было ясно намечено, в чём состоит проблема, о чём надо спорить и что изучать, подходя к вопросу о генезисе цехов. Получилось такое положение, что разные исследователи не столько приходили к различным выводам по данному вопросу, сколько вообще говорили о совершенно разных вещах, ибо неодинаково ставили вопросы*
[* Лучшей иллюстрацией к сказанному может служить известная полемика между v. Веlоw’oм и Eberstadt’ом, полемика бесплодная, слепая, упрямая, перешедшая в личные препирательства. См. Eberstadt. Der Ursprung des Zunftwesens und die Handwerkerverbände des Mitelalters Leipzig, 1900. Гл. V (Kritische Einwände)]