Ещё красноречивее рубрика 50-ая*:
«Nos consules teneamur non permictere, quod aliquis, qui sit vel fuerit prohybitus de hac arte, tabulam teneat inter alios campsores… Verum, si pro nobis prohybitus tabulam non dimiserit, teneantur proposse cum Potestate Florentie laborare ne inter alios campsores aliquis ab arte prohybitus tabulam teneat ullo modo»
[* La Sorsa, стр. 122-123]
«Si aliquem inveniremus de hac arte in falsamento vel furto… de hac arte si poterimus expellemus»*
[* R. 59, стр. 125 у La Sorsa]
Итак, городские власти не считают себя, повидимому, безусловно обязанными активно поддерживать тенденции цехов распространить свою регламентацию, свой суд и свою полицию на всех представителей данного промысла. Город допускает, в известных пределах, цеховой суд и цеховую полицию, может быть, даже считает эти функции цехов полезными и необходимыми для промышленной и торговой жизни Флоренции, но при осуществлении этих функций он, если и не всегда предоставляет цехи самим себе, то во всяком случае не считает безусловно обязательной свою поддержку. Только в сороковых годах XIV века коммуна определённо и безусловно признаёт принцип, что все лица, отправляющие данный промысел, ipso facto должны подлежать суду и полиции данного цеха*. А до этого соответствующие требования цеховых статутов являются не более, как их ещё не осуществлённой программой
[* 12 августа 1344 года состоялось утверждение синьориею соответствующей коллективной петиции всех цехов. См. Doren, стр. 463]
V
Внимательный анализ тех рубрик цеховых статутов, в которых встречаются категорические угрозы исключением из цеха, показывает, что и сами цехи зачастую в таких исключениях видели не столько запрещение впредь отправлять промысел, сколько исключение из корпорации, лишение тех благ и преимуществ, которые доставляет цеховое состояние. Удастся или не удастся цеху настоять на запрещении исключённому дальнейшего отправления промысла, такое исключение из корпорации само по себе является уже достаточным содержанием угрозы. В выражениях «devetatio», «prohibitio» ab arte термин ars надо понимать в громадном большинстве случаев, не как промысел, ремесло, а как корпорация, товарищество промышленников или ремесленников. Мы видели, правда, что цехи стремились слить эти два понятия омонима ars, и что понятие развитого цеха и предполагает их слияние. Но внимательный анализ Kallimala и Cambio покажет нам, что и сами цехи ещё различают эти понятия, и что исключение из цеха имеет с непосредственным результатом не лишение права отправлять известный промысел, а разрыв с корпорацией и её учреждениями, бойкот исключённого со стороны его товарищей по профессии
Мы увидим прежде всего, что термин «devetatio» или «prohibitio ab arte» употребляется иногда в таких случаях, которые совершенно исключают толкование, будто этим «devetatio» имеется в виду лишить человека права отправлять данный промысел: ибо относятся они к лицам посторонним, которые никогда не отправляли и не собираются отправлять промысел цеха
Действительно, статут цеха Cambio 1299 года знает несколько таких примеров. Рубрика 11-ая предусматривает случай, что какие-нибудь клиенты цеховиков не выполнят по отношению к ним известных обязательств. Цеховики должны в таких случаях жаловаться на этих клиентов, не принадлежащих к цеху, в цеховый суд. Но не принадлежащие к цеху клиенты могут и не согласиться признать над собою компетенцию цеховых консулов. Поэтому R. XI статута постановляет*:
«Et si ille talis nollet esse et stare sub dictis Consulibus… Consules teneantur illum talem et eius filios prohybere ab arte campsorum, venire nec pati ipsum esse vel stare vel eius filios** ad aliquam tabulam, et precipere omnibus, quod nihil habeant facere cum eis aliqua ratione vel causa de facto artis…»***
[* La Sorsa, стр. 104]
[** Очевидно, это испорченное место надо понимать следующим образом: consules teneantur illum… prohybere ab arte… nec pati ipsum vel eius filios venire, esse vel stare ad aliquam tabulam…]
[*** Этот текст, благодаря некоторой запутанности, остался непонятым, как La Sorsa (стр. 51-52), так и Dоrеn’ом (стр. 500, прим. 2). Оба не заметили, что угроза относится к лицу, не принадлежащему к цеху. Между тем для нас центр тяжести лежит именно здесь. В виду этого приводим первую часть текста, не оставляющую сомнения в справедливости нашего мнения: «Si quis homo vel alia persona causam vel questionem haberet cum aliquo campsore vel cum aliqua persona que teneretur arti vel sotietati campsorum de mutuo, cambio, vel alia re contracta vel promissa… et non solverit, et in concordia cum ipso non esset vel erit, et suam querimoniam ponere vellet coram consulibus campsorum, talis campsoris teneantur ipsi consules querimoniam recipere et requiri facere et precipere et facere recipi, prout faciunt de aliis questionibus et litibus». Далее идут цитированные в тексте слова. Недоразумение могло возникнуть только вследствие грамматической бессвязности текста: начиная со слов «et suam querimoniam ponere vellet coram consulibus», изменяется подлежащее. До этих слов подлежащим был посторонний цеху клиент цеховика (quis homo vel alia persona), имеющий дело с цеховиком (cum campsore vel cum aliqu persona que teneretur arti vel sotietati campsorum); начиная же с указанных слов подлежащим становится именно этот цеховик, жалующийся на неисправного клиента (что подтверждается словами «talis campsoris teneantur ipsi consules querimoniam recipere»).
Ведь если бы в данном тексте говорилось о жалобе одного цеховика на другого, а не цеховика на постороннего, то это было бы обыкновеннейшим и нормальнейшим случаем, и нечего было бы его особо предусматривать. Истинный смысл этой статьи сводится к следующему: если цеховик пожалуется на постороннего, консулы должны принять его жалобу, как они делают это в нормальных случаях (prout faciunt de аliis questionibus et litibus), т.-е., когда один цеховик жалуется на другого или посторонний на цеховика. Весь смысл текста и сводится к требованию в данном особенном случае поступить так, как поступают в случаях обыкновенных, соответствующих нормальной компетенции цехового суда.
Нужно вообще заметить, что La Sorsa совершенно не освоился с им же изданным текстом статута и в целом ряде случаев обнаруживает непонимание смысла его постановлений. Нельзя того же сказать о вдумчивой и содержательной работе Doren’a. Недостаточно внимательное отношение Dorеn’a к смыслу рассматриваемого текста объясняется, повидимому, исключительно тем, что Doren не ставил себе даже тех вопросов, которые, главным образом, руководили нами при изучении статутов]