Поражает здесь по сравнению с статутами Каllіmala и Сambіо, гораздо более ранними, твёрдый и уверенный тон. Требование о помощи властей при исполнении приговоров формулировано ясно и категорично:
«Et quod omnes ad iustitiam constituti in civitate Florentie teneantur concedere ad petitionem Consulum et cuiuslibet postulantis pro eisdem nuntium et berroviarios pro omnibus executionibus, quas predicti Consules facere voluerint per ordinem et modum supradictum»*
[* L. II, R. 1, стр. 17]
Нигде в статуте нет сомнений, неуверенности в готовности властей поддержать требования цеха. Здесь нет робких оговорок («proposse», «іn quantum poterunt» и т. д.), как в статуте Сambіo; нет и беспорядочных натисков, рекомендуемых цехом Кallіmalа. Здесь чувствуется твёрдое, ясное и спокойное сознание своего права
Таким же уверенным спокойствием проникнуты те рубрики статута, которые предусматривают прямое неповиновение цеховым властям. Здесь нет этих угроз последними средствами, нет «devetatio» или «prohibitio ab arte». В таких мерах нет никакой надобности, ибо цех обладает полной возможностью с помощью властей сломить всякое противодействие. Предусматривается даже такой крайний случай неповиновения, как насильственное сопротивление цеховым агентам, посланным консулами для взыскания штрафа или для взятия в залог имущества цеховика
«Quicumque autem tante audacie fuerit, quod se depredari non permittat, quacumque occasione deberet depredari per nuntium artis vel puerum camerarii, Consules ditte artis condempnent eum in soldis quadraginta flor. parv.»*
[* Ibidem, R. 2, стр. 20]
Даже тут мы не находим угрозы исключением из цеха или бойкотом: ибо цех уверен, что штраф всё же будет взыскан, и воля цеха будет осуществлена. Devetatio аb artе остаётся только как наказание за профессиональные преступления, за подлоги и мошенничества, не позволяющие человеку далее отправлять данный промысел. Но как средство принудит к повиновению, как угроза непокорным, devetatio исчезло совершенно
Но статут нашего цеха идёт ещё дальше. С тою же определённостью, без оговорок и сомнений он требует, чтобы всякий, кто отправляет данный промысел, обязательно подчинился власти цеха
«Omnes et singuli Medici, tam phisici, quam cirurgici et omnes et singuli Spetiarij et merciarij Civitatis et Comitatus Florentie teneantur et debeant iurare arti predicte, et sub esse Consulibus ditte artis, et eorum in omnibus et per omnia parere et obedire sententiis et preceptis»*
[* L. II. R. 2, стр. 20]
«Quos quidem omnes et singulos supradictos teneantur Consules invenire et investigare… et cogere quemlibet eorum іurare et subesse Consulibus ditte artis, procedendo contra eos et quemlibet eorum ut supra dicitur, viriliter et potenter…»*
[* Ibidem, стр. 22-23]
И опять нет никаких сомнений в том, что такой Zunftzwang будет на деле осуществлён, опять нет никаких крайних угроз запрещением и бойкотом. И тот, кто не исполнит требования консулов, кто не принесёт клятв и не признает себя подчинённым цеху, приравнивается к обыкновенным ослушникам воли консулов и, вместо всяких запрещений и угроз бойкотом, штрафуется, как будто бы он уже раньше был цеху подчинён. И как всякий ослушник-цеховик, так и этот не принадлежащий к цеху ослушник, будет принуждён к повиновению
Действительно, по совершенно определённо и последовательно проведённой мысли статута Medici, speziali e mеrсiаі, всякое лицо подчиняется консулам не с того момента, как оно вступает в цех, а с того момента, как оно начинает «pubblice» заниматься профессией цеха. Другими словами: цеховая регламентация обязательна для всех, кто отправляет данный промысел, а не только для членов данной корпорации*. Понятия ars, как промысел, и ars, как корпорация, сливаются воедино. Нет промысла вне цеха, и понятия лица, qui est de dicta arte, и лица, qui dictam artem pubblice exercet — однородны
[* Мы видели, что сверху этот принцип был впервые провозглашён лишь более двадцати лет спустя (в сороковых годах)]