Мы видели, что к этому издавна стремились флорентийские цехи. И статут цеха Medici, speziali e merciai отличается от статутов Kallimala и Cambio не тем, что он выставляет эти требования, а тем, что он выставляет их спокойнее и увереннее. Из выражений, из тона этого статута, из отсутствия угроз исключением и бойкотом слагается впечатление, что цеху не приходилось уже бороться за признание объективной обязательности своей регламентации и своих судебно-полицейских функций
VIII
Статут Medici, speziali e merciai рисует нам цех и отношения между ним и коммуной так, как они сложились ко второму десятилетию XIV века (по крайней мере, в старших цехах). Статуты Cambio и Каllimаlа показали нам жизнь развитого цеха в генезисе, в образовании. Мы видели, что промышленная регламентация выростала внутри корпоративных организаций промышленников и торговцев. Их корпоративное законодательство, их суд и полиция творили свои нормы торгово-промышленной жизни. Но эти нормы и эта регламентация не признавались первоначально коммуною, как нечто обязательное и безусловно подлежащее осуществлению. И не то, чтобы коммуна была против регламентирующей деятельности цехов. Напротив, цеховая регламентация, несомненно, признавалась сверху и полезной и необходимой. Регламентирующая деятельность цехов разрешалась коммуною. Самые цеховые сообщества были не только разрешены, но с восьмидесятых годов ХIII века были положены даже в основание всего политического и общественного строя Флоренции. Этим сообществам было разрешено иметь свои законы, свой суд (в известных пределах), свою полицию. Повторяю, всё это не только было допущено, но считалось необходимым, являлось одним из основных устоев флорентийской жизни. Но, допуская регламентирующую деятельность цехов, город оставался в стороне, предоставляя самим цехам своими корпоративными средствами добиваться осуществления своей воли. От этой ранней стадии развития цеха сохранились в статутах Cambio и Kallimala такие одинокие пережитки, как требование от цеховика залога перед возбуждением процесса в обеспечение подчинения приговору, как клятва цеховиков, каждые 10 лет возобновляемая, с тем, чтобы боязнь впасть в грех клятвопреступничества сдержала цеховиков от нарушения цеховых норм и неповиновения цеховым консулам
Но в общем, статуты Cambio и Kallimala отражают уже другую эпоху в развитии цехов. Могущественные цехи, в рядах которых находятся самые сильные и влиятельные элементы города, и из среды которых выходят высшие коммунальные власти, естественно добиваются закрепления своих корпоративных функций авторитетом и санкцией коммуны. Ведь техническая и хозяйственная регламентация производства с точки зрения эпохи только гарантировала доброкачественность продуктов, только поднимала доверие к флорентийским товарам на европейском рынке. Эта же регламентация поддерживала тот социальный порядок, те социальные отношения, которые одинаково были желательны и цехам и коммуне. А ускоренное и упрощённое судопроизводство в цеховых судах, с широким применением обычного торгового права (bonae consuetudines mercatorum) лишь облегчало торговое общение и поднимало доверие к этим судам
И Флоренция — город не только магнатов, а организованных купцов и ремесленников — должна была, естественно, эволюционировать в сторону всё большего признания прав и притязаний цехов. Эту стадию и отражают статуты Сambіо и Кallimala. Ho здесь всё ещё в образовании. Нет ещё ничего необходимого, прочного и устойчивого. Нет ещё полной уверенности в достижении требований цехов; нет определённых, привычных путей и средств воздействия на городские власти, нет даже установленных инстанций. Всё ещё случайно, переменчиво, беспорядочно. Оттого в этих статутах так часто встречаются угрозы devеtatіо или prohibitio ab arte, которые надо понимать, главным образом, как разрыв общения и бойкот. В качестве мер борьбы против подлогов, мошенничеств и профессиональных преступлений, эти dеvetatio и prohibitio сохранились и впоследствии. Но как способ подчинить власти цеха всех занимающихся цеховым промыслом, или как последнее средство сломить неповиновение цеховиков, devetatio теряло смысл по мере того, как увеличивалась уверенность в возможности и без этих крайних средств добиться подчинения и повиновения. Вот отчего параллельно с тем, как проникают в коммунальные статуты требования поддерживать цеховых консулов в осуществлении их воли, исчезают и из цехового обихода столь частые прежде угрозы devetatio или prohibitio ab arte