«Si vero reus venerit… volens in causa procedere cum petente primo et principaliter appellationi et nullitati… et iniquitati et omni beneficio iuris et constituti comunis florentini… renumptiet deinde prestet notario predicto sufficiens pingnus vel fideiussorem idoneum assiduum mercatorem Kallismale de iudicio sisti et dirictis prestandis et penis solvendis»*
[* Filippi, стр. 89]
Здесь особенно энергично подчёркнуто требование безусловного отказа от аппелляции в общие суды Флорентийской коммуны. Мы видим, что цех может подчинить своих же членов цеховому суду лишь путём требования залогов и поручителей. И если коммуна разрешает цехам судить своих членов, то этим она отнюдь не признаёт безусловной обязательности их приговоров, не гарантирует их исполнения. Она остаётся в стороне и, разрешая цеховым судам судить цеховиков, она вместе с тем разрешает и этим последним не признавать решений цехового суда, так что только залог, поручительство и другие частные средства воздействия могут обеспечить цеху повиновение его членов*
[* Только угрозы штрафом и исключением из цеха могли помешать непослушным цеховикам игнорировать предписания цеховых властей и даже переносить уже решённые цеховыми властями дела в общие суды коммуны. (См. R. 24 книги IV статута цеха Каллимала 1302 г. Filippi, стр. 143). С своей стороны городские суды, как показывают R. 24 и 33 первого статута цеха Cambio 1299 г. (La Sorsa, стр. 109 и 113), нисколько не считались c компетенцией цеховых судов и от членов цеха принимали жалобы по делам, входящим в сферу цеховой юрисдикции, и даже жалобы на приговоры консулов.
Интересно, что в 1296 г. цех Cambio представил приорам города Флоренции петицию, в которой просил о недопущении апелляции на приговоры цехового суда. (La Sorsa. Doc. I, стр. 147). По уверению документа, апелляция давно уже не допускается: «hoc… hactenus per longiora tempora observatum fuerit». Неясно, почему же в таком случае цех просит об этом. Очевидно, здесь не было ещё устойчивости и единообразия. Приоры согласились с петицией, однако едва ли мы и в этом должны видеть установление прочного, неизменного порядка]
Были ли у цеха другие способы воздействия? Чем может он ответить на отказ в повиновении, какими путями может добиться подчинения цеховым властям и цеховым законам? Конечно, случаи открытого разрыва отдельных цеховиков с цехом должны были быть чрезвычайно редки. Такой разрыв прежде всего лишил бы цеховика тех крупных политических, хозяйственных и общежительных благ, которые цех доставлял своим членам, и достижение которых составляет raison d’être цехового строя. Если коммуна не мешает осуществлению функций цеха, то трудно ожидать систематического противодействия со стороны самих же цеховиков. Подчинение цеховым властям вызывалось их собственными интересами. И вопрос только в том, существовало ли какое-нибудь внешнее принуждение, существовала ли другая сдержка, кроме сознания своей связи с общими интересами корпорации, кроме опасения остаться вне цеха, т.е. вне политической жизни города, вне помощи и поддержки товарищеской среды?
He подлежит никакому сомнению, что сами цехи стремились добиться того, чтобы коммунальные власти не только разрешали им отправление судебно-полицейских функций, но и поддерживали бы их в том, признавали бы за их приказаниями и приговорами в известных пределах такую же силу и такую же обязательность, как и за приказаниями и приговорами властей и судов коммуны. Не обладая своими средствами внешнего принуждения*, цехи требуют, чтобы их предписания и приговоры, в случае отказа в добровольном повиновении, обязательно приводились в исполнение городскими властями
[* Исключение составляет (и то только позднее) arte della lana. В распоряжении этого цеха были в тридцатых и сороковых годах ХIV века специальные исполнительные органы и даже своя тюрьма. См. Doren Studien aus der Florentiner Wirtschaftsgeschichte. Band, II. Das Florentiner Zunftwesen vom XIV bis zum XVI Jahrhundert. (Stuttgart und Berlin 1908) стр. 503-506 и особ. 674 и след. Остальные цехи были гораздо более беспомощны в этом отношении]