Около 1400 года на сёла и деревни подвластной Лукке территории — contado — нападали ещё волки, а за огнём там ходили к соседям
Улицы города ночью тоже были не безопасны, и гражданам тогда выходить не разрешалось. В этой старой Лукке, производившей и имя своё от lux — света, света учения Христова, которым она будто воссияла первая из тосканских городов, в Лукке, считавшей себя спасённой от наводнений р. Серкио молитвой епископа своего Фредиано, по старому обычаю продолжали в день праздника св. Мартина, что отдал нищему свою мантию, возлагать на его конную статую в соборе богатый плащ, короновать «Святой лик», «Volto Santo», древнее чтимое с X века распятие, царской короной, как царя царствующих, а также чеканить монету с его изображением. По новому обычаю с 1368 года 13 апреля праздновали военным смотром и бегами с традиционной в итальянских городах раздачей победного знамени, «palio», праздник свободы, — уничтожения ига соседних пизанцев, которые, по словам луккской хроники Серкамби, угнетали своих подданных, хуже, чем иудеев«. Но та же Лукка с ХIII века была одним из центров ткацкой промышленности и торговли в Тоскане. Славились и расходились её шелка и парчи, которые ткались из иноземного сырца, получавшегося с востока, из Ломбардии и Калабрии. Вкус к роскоши, которого не могли обуздать никакие законы, никакие legge suntuarie, проявлялся тогда в Европе прежде всего безумными тратами на наряды и не только женские, и Лукка должна была и могла удовлетворить в отношении качества товаров самым строгим требованиям: ткани, забракованные, как недоброкачественные, сжигались на площади. Производились в Лукке и сукна, но эта отрасль никогда не могла соперничать с Флоренцией. Производство на внешний рынок, по общему правилу, повлекло торговлю деньгами. Купцы, торговавшие шёлком, были и банкирами. В Лукку плыли деньги, здесь концентрировался капитал. В ХIII веке Лукке была доверена казна папской курии; следовательно, она не могла не быть гвельфским городом, не могла не быть предана папскому престолу
Как всякий город итальянского Ренессанса, Лукка, таким образом, полна контрастов, бытовых и социальных. Патриархальная старина чередуется с новизной, чреватой рождением европейского капитализма. Пульс бьётся лихорадочно
Центральным политическим событием 1400 г. является возвышение дома Гвиниджи. В течение XIV века Лукка поочерёдно была добычей гибеллинских вождей Угуччьоне делла Фаджуола и Каструччьо Кастракане, а затем претерпела 40-летнее вавилонское рабство под игом соседних сеньеров, которые покупали её друг у друга с молотка, и Пизы, от которой Лукку освободил в 1368 году император Карл IV; но в свободной коммуне борьба классов повлекла сперва к соперничеству олигархических родов, а, наконец, через короткую пору принципата к самовластию Паоло Гвиниджи (1400-1430), которому привелось пожать плоды усилий сородичей. Воспользовавшись отсутствием из города многих граждан во время чумы, он устроил переворот, который в 1418 году был освящён свыше, ибо Паоло с сыновьями были признаны викариями императора. Паоло носил отныне по праву титул «синьора» — князя, государя — и также по праву занял своё место среди итальянских «тиранов» ХV в., как тогда именовались узурпаторы. Таким образом, история Лукки развёртывается хронологически параллельно истории Флоренции: как дом Медичи, Гвиниджи сосредотачивают в своих руках прежде всего материальные средства в качестве промышленников и торговцев шёлком и банкиров, папских коллекторов, имевших банкирские конторы в Лукке, Пизе, Неаполе и Брюгге