Но среди неустойчивости в понимании существа дела и случайности в постановке вопроса, два исследователя всё же подошли к проблеме с указанной выше точки зрения. Это Schmoller и Keutgen1). Оба одинаково подходят к вопросу, обоих занимает та же задача. Они не приходят к одинаковым выводам (недаром почти 25 лет отделяет работы Schmoller’а от исследования Keutgen’a), но говорят, несомненно, об одном и том же вопросе. Для каждого из них проблема о происхождении цеха есть вопрос о происхождении и связи двух начал: самоуправляющегося товарищества и обязательной регламентации промыслов. He столько результаты их исследований, сколько продуманная постановка вопроса сделала книга Schmoller’a и Keutgen’а основными, руководящими работами современного учения о генезисе цехов. Можно не соглашаться с теориями этих учёных, можно сомневаться в самой возможности единообразного решения вопроса не только для всей западной Европы, но даже для отдельных стран или групп; но нельзя теперь уже не видеть, что говорить о происхождении цехового строя значит затронуть вопрос о том, каким образом ассоциация ремесленников и орган обязательной судебно-полицейской регламентации промысла соединились в одном институте — развитом цехе
[* Книга Keutgen’а была уже указана выше. Sсhmоllеr, Die Strassburger Tucher Weberzunft (Strassburg, 1879), стр. 375-388]
II
Где зародилась эта регламентация промыслов? Осуществляется ли она сначала городскими властями, и только потом переходит так или иначе от них к ассоциациям купцов и ремесленников? Или, напротив того, функции города в области регулировки промысла так ничтожны, что внутри свободной ассоциации вырабатываются свои нормы и свои учреждения, которые лишь впоследствии признаются и поддерживаются городскою властью как обязательные? Другими словами, что представляет собою история образования цехового строя: переход в руки торгово-промышленных корпораций общеобязательных функций городских властей, или, напротив, превращение добровольной частной, непризнанной компетенции этих корпораций в объективно-обязательную и сверху признанную*? Вот, с нашей точки зрения, основные нити проблемы, которые не должны быть забыты и тогда, когда конкретная историческая действительность, всегда двойственная, промежуточная и противоречивая, не укладывается в слишком определённые и искусственные рамки теоретического построения
[* Само собою разумеется, что, кроме двух намеченных возможностей, мы могли бы представить себе и их сочетание. Ведь уступая ассоциациям свою компетенцию и свои учреждения, городская власть может параллельно с этим давать свою поддержку тем нормам и тем учреждениям, которые независимо от неё развились внутри добровольной ассоциации ремесленников. Существенным останется вопрос, за каким из этих двух источников мы должны признать преобладание]
Мы поставили себе задачей подойти с этой именно точки зрения к данным первых дошедших до нас компиляций цеховых статутов Флоренции. Эти своды цеховых законов и постановлений относятся к последним годам ХIII-го и к первым годам XIV-го века
Громадная политическая и общественная роль цехов во Флоренции именно в эти годы достаточно известна. С восьмидесятых и особенно с девятидесятых годов XIII-гo века (со времени издания так называемых Ordinamenta iustitiae цехи стали основанием политической организации флорентийского гражданства. Только члены цехов обладают полными политическими правами, только через цехи осуществляется всякая политическая деятельность. Объединяя в своих рядах самые могущественные слои флорентийского населения, цехи были единственным политическим подразделением граждан, и даже высшая власть Флоренции была не чем иным, как представительством цехов. Тем более интересно проследить, обладали ли тогда эти ассоциации неоспоримою властью в области регулировки городских промыслов