Лев Ильич Мечников. Политическая литература Италии {XVI-XVII века}

Этот союз церкви и империи отражается и в политической итальянской литературе тем, что служители католической церкви не только преследуют агитаторскую или националистскую школу публицистов, но в то-же время работают над созданием официозной литературы, которая в области идей оправдывала-бы и упрочивала-бы испанское иго. Ботеро, первый совративший макиавелизм на служение властям предержащим, был епископ и ревностный слуга Ватикана

Но этот медовый месяц гвельфо-гибелинского союза длится недолго. Едва успела улечься первая буря реформации, как только в Европе вспыхнули первые проблески католической реакции, — римская курия уже начинает считаться с союзником и понимать, что она слишком дорогою ценою купила победу. Иезуиты, быть может, более ревностные паписты, чем самый папа, начинают с завистью вспоминать о золотых временах Гильдебранда или св. Фомы Аквинского и задаются смелою мыслию воскресить эти времена в самом начале XVII столетия

Итальянская публицистика носит на себе слишком несомненные указания такого намерения. Клерикальная пресса, до сих пор клеймившая Макиавелли за его националистические стремления, сама начинает разжигать эти стремления, надеясь в них найдти надёжную опору против испанского всемогущества

Кампанию открывает скромный ряд писателей-иезуитов, в числе которых встречается между прочими имя столь известного у нас Поссевина. На первый раз они только возбуждают чувство подавленного национального обособления, комментируют Тацита, которого страстные дифирамбы против римских тиранов приходятся как нельзя более кстати в это время ещё всеми ненавидимого в Италии чужеземного господства. Наиболее выдающийся из писателей этого разряда — неаполитанский иезуит Шипионе Аммирато, первый после Макиавелли недвусмысленно заговаривает об «итальянских надеждах» (le Speranze d’Italia), призывает народ к геройской борьбе за независимость, требует изгнания испанцев и возрождения итальянской федерации под верховною гегемониею папы, на которого он указывает как на единственного союзника и мощного заступника итальянской свободы. Макиавелли, по словам Аммирато, окончательно совратил итальянский здравый смысл с истинного пути и приготовил гибель страны тем, что увлёк в бездну централизации и вселил недоверие к папской власти, в которой он (Аммирато) видит избирательный и демократический характер и до небес превозносит её за это

Тассони, о котором мы уже упомянули, является деятельным пособником Аммирато. Траян Боккалини в своём остроумном «Ragguaglio di Parnasso» (Отчёт с Парнасса) осмеивает популярнейшим образом авторитеты враждебного лагеря и возбуждает всеми мерами и государей, и народ к восстанию против испанского владычества, которого смешные и позорные стороны он чрезвычайно удачно схватывает

План иезуитов возрождения лиги итальянских городов под главенством папы очевидно представляется чрезвычайно заманчивым для итальянских публицистов этого времени. По крайней мере, это можно предположить на основании большого количества писателей, эксплуатирующих мысли, брошенные в оборот Поссевином, Бозио, Аммирато и др. Но кроме поэтов Тассони и Боккалини, украсивших это литературное направление произведениями своего ариостовского, игривого юмора, вообще писатели, трудившиеся над возрождением гвельфской идеи XVII века, не были ни популярны, ни особенно замечательны. История, как известно, не дала осуществиться иезуитскому проекту. Быть может, их многочисленные комментарии Тацита и их жёлчные выходки против испанского владычества несколько способствовали поддержанию ненависти к последнему в известных слоях итальянского народонаселения, которые однако и без того имели достаточно оснований, чтобы ненавидеть чужеземное иго. Но только привиллегированные здешние классы не имели в себе достаточно сил для деятельной борьбы с могучим противником. Массы-же в Италии мало имели поводов воодушевляться идеею давно отжившего гвельфского союза городов под покровительством Ватикана