Лев Ильич Мечников. Политическая литература Италии {XVI-XVII века}

Венецианский монах Фра-Паоло Сарпи, оставивший по себе довольно громкое имя в итальянской политической литературе, делает отчаянную попытку примирить или совместить в себе все политические направления, заключающие ещё в себе хотя слабые зачатки жизненности. Он заимствует у иезуитов или тогдашних нео-гвельфов их федеративную идею. Но во главе возрождённой итальянской федерации он хочет видеть не папу, а столь прославленную уже публицистами XVI века республику св. Марка. Наконец, у макиавеллистов Сарпи заимствует то артистическое интриганство, которым прославились позднейшие деятели этого направления

Громкая известность Фра-Паоло Сарпи гораздо более скандального, чем почётного характера. В недавнее время итальянские учёные пытались-было даже отрицать подлинность его творений, но, к сожалению для итальянской нравственности, подлинность эта не может подлежать никакому сомнению. Фра-Паоло играл на своей родине через-чур видную роль для того, чтобы его собственные творения могли пройдти незамеченными, или-же творения других могли-бы укрываться под его именем. Нельзя отрицать заслуги, оказанные этим монахом венециянской республике в её борьбе с римским двором, довольно расчётливо предполагавшим начать свою новую роль в Италии с унижения этой единственной своей соперницы. Но Сарпи не думает ограничиться одною отрицательною победою, т.е. одним отстаиванием полноправия и автономии Венеции против притязаний папства, оправившегося после лютерова погрома. Он, в свою очередь, принимает на себя наступательную роль, замыслив, как мы уже сказали, заменить Венециею папу во главе имеющей возродиться новой итальянской федерации. Понимая однакож, что предпринятая им задача нелегко исполнима и что Венеция с своим узким олигархическим эгоизмом ещё менее самого папы имеет право рассчитывать на итальянские симпатии, Фра-Паоло Сарпи пытается достичь своей цели при помощи интриги, доведённой до каких-то чудовищных, нелегко вообразимых размеров. С истинно-монастырскою мелкою рассчётливостью и терпением, Сарпи создаёт сеть отчаянных хитросплетений, способную возмутить действительно самое невзыскательное нравственное чувство. Нет той низости, того преступления, которого он не включил-бы в число своих «arcana imperii» (тайны империи), если только они, по его мнению, могут способствовать к достижению той химерической цели, которую он неуклонно преследует, т.е. возвеличению Венеции и распространению её владычества над федерациею итальянских городов. Сарпи вдаётся при этом в такие мелочи, что самый поверхностный их обзор потребовал-бы, по меньшей мере, нескольких страниц. Он развивает целую систему политических убийств, лжи и доносов. Он научает республику поддерживать распри между подвластными ей городами и раззорять те из них, которые возбуждают к себе её недоверие, но раззорять, так-сказать, под шумок, под видом невинных фискальных мер или даже льгот. Шпионство и вероломство должны, по его мнению, систематически быть преподаваемы гражданам с самого раннего их возраста… Короче говоря, Фра-Паоло Сарпи хотел-бы создать род светской инквизиции и обратить всех граждан и подданных венециянской республики в адептов какого-то чудовищного тайного общества, которое не знало-бы ни гуманности, ни чувства человеческого достоинства, считая для себя всё позволенным во имя созданного им идеала власти

Как всякая крупная звезда, Сарпи представляется нам окружённый целым сонмом мелких спутников и последователей, вышедших преимущественно из рядов тех официально-холодных панегиристов св. Марка, о которых мы уже говорили в предыдущей главе. Парута, Мануцио, Контарини и пр. наперерыв пытаются убедить Италию, что республика есть лучшее из всех правительств, а Венеция — лучшая изо всех республик. Из них мы обратим внимание на первого (Паруту), который не ограничивается одним восхвалением своей родной республики, а пытается указать преимущество венециянского политического строя над другими. Для сравнения он избирает не какую-либо другую итальянскую муниципальную республику, а испанскую и древне-римскую монархию; таким образом, он обращает в пользу св. Марка всё то, что можно сказать о преимуществе экономической организации над чисто-политическою, федеративного строя над унитарным