По тому впечатлению, которое и теперь страстный слог и талантливая речь Донато Джианотти производят на читателя, вовсе несочувственно относящегося к его политическим доктринам, легко можно судить об увлечении, с которым его должно было встретить большинство современников. И действительно, направление, данное им политической итальянской литературе, остаётся преобладающим в ней до XVIII-го века, т.е. до тех пор, пока в Италии существовала политическая литература. Не его вина, если в числе деятелей этого направления мало оказалось людей способных, которые-бы усвоили себе существенные черты его учения и повели-бы дальше его доктрину буржуазного владычества. Большинство-же панегиристов Венеции уловили только случайные черты; таким образом, это литературное направление быстро перерождается здесь в памфлеты против испанского владычества во имя одного только стихийного чувства национальной независимости
Вождём школы, противуположной венециянским панегиристам, является соотечественник Джианотти, флорентийский-же историк Гвичиардини. Мы уже говорили, что со времени первого похода в Италию Карла Анжуйского, политическая жизнь страны сосредоточилась в одной только Флоренции; а потому неудивительно, что пальма первенства в области итальянской публицистики этого времени остаётся в руках сограждан Капони, Саванароллы и Макиавелли
В лице Гвичиардини макиавелизм самого лучшего закала заявляет свои права против табунного настроения тогдашнего общественного мнения, олицетворяемого Донатом Джианотти
Гвичиардини по преимуществу знаменит своею историею; но для нас здесь гораздо интереснее и важнее его небольшой трактат: «Pii consigli ed avertimenti in materia di republica e di privata» (Благочестивые советы и предостережения касательно общественных и частных дел)*, тут он, не будучи стеснён рамками повествователя, выказывает в отрывочной и бессистемной форме афоризмов миросозерцание и личность, с высшей степени заслуживающие внимания. Мы не знаем, какая прихоть побудила Гвичиардини снабдить эпитетом «благочестивые» свои «Avertimenti», заслужившие наравне с макиавелевским «Principe» анафему католической церкви и политических ретроградов. С первой строчки этого писателя вы признаёте в нём одну из тех редких и трезвых натур, которые ни в каком случае не погрешат против второй заповеди, «не создадут себе кумира и всякого подобия», не поставят произвольных границ своей критике и своему скептицизму; — которым вполне доступно одно только высшее благочестие, заключающееся в неподкупном служении истине
[* ошибка в переводе, т.к. вместо, как в итал. оригинале, Più… (Разные [советы]…, иначе Больше [советов]…) Мечников поставил Pii… (Благочестивые…); полный русс. перевод трактата вышел в 1934 г. с названием «Заметки о делах политических и гражданских». — Прим. М. Юсима {e.n.}]
«Глубокий наблюдатель, тонкий аналитик политических событий, Гвичиардини не знает гнева; но точно также не знает и жалости к деятелям, неумевшим неуклонно преследовать цель, которую подсказывала им их политическая благонамеренность. Его история и до сих пор ещё тяготеет, как угрызение совести на нашей национальной литературе. Никто лучше его не становился на точку зрения итальянской независимости; он не упустит помянуть добром ни одного города, ни одного синьора из тех, которые оказали сопротивление Карлу V. Но точно также он не умолчит ни об одной из неудач, гнусных проделок и измен, покрывших позором имена этих квасных патриотов». (Ferrari, loc. cit.)
Как и все резко обособленные натуры, не умеющие слиться с какою-либо политическою партиею, Гвичиардини возбуждает против себя всех. Особенно-же приверженцы независимости карают в нём изменника и отщепенца, основывая свои проклятия столько-же на его публицистической деятельности, сколько на том, что Гвичиардини принял на себя должность домашнего секретаря Медичей. Таким образом, между ним и представителями литературно-политического направления, начатого Донатом Джианотти, идёт ожесточённая полемика
e.n. — примечания Михаила Григорьевича Талалая по изданию 2018 года