«Вы кричите против несправедливости того деспотизма, под который мы подпали. Но разве есть деспотизм, который основывался-бы на справедливости? Разве империя не есть продукт узурпации Цезаря; а папство не водворилось двояким, духовным и светским, насилием?..» «Вы хотите революции. Ах, если-бы я мог её сделать один, то, конечно, не преминул-бы. Но соединяться с безумцами и шутами… Никогда!»
«Флоренция погибла безвозвратно; напрасно вы станете теперь погружаться в политику. Поверьте, игра не стоит свеч, и вы-же потом жалуетесь на судьбу, когда попадаете в изгнание, теряете доверие и состояние». (Guicciardini, «Pii consigli»)
Читатель, может быть, не без основания возмущается бесцеремонным эгоизмом, лежащим в основе мудрых советов, расточаемых флорентийским историком своим соотчичам. Выбирая между фальстафовским квиетизмом Гвичиардини, готового мириться со злом, неотразимость которого он понимает, и между дон-кихотством, заведомым самообольщением Джианотти, призывающего во что-бы-то ни стало к борьбе, хотя и не представляющей вероятности успеха, он (т.е. читатель) готов, может быть, предпочесть последнее. Бесспорно, Гвичиардини не заслужил-бы той награды, которую римский сенат присудил побитому своему полководцу за то, что тот не отчаялся в спасении отечества. Признавая в Гвичиардини гений, весьма сродный тому, который одушевлял такого деятеля, как Макиавелли, мы не можем не сознаться, что между этими двумя деятелями существует в то-же самое время разница весьма существенная, особенно с точки зрения гражданской нравственности. Макиавелли, точно также как и Гвичиардини, ни во что не ставил в политике благие намерения, когда они не сопровождались целесообразно направленною деятельностью; — не щадил самообольщения и иллюзий; но он, одновременно с отрицательною, скептическою своею стороною, создавал целую программу широкой гражданской деятельности; он верил в существование такой области, где отрезвлённые его поучениями ум и воля, воспитанная в его суровой школе, найдут себе плодотворное применение. У Гвичиардини нет подобных верований; его сфера — безнадёжность, необходимо парализирующая всякую деятельность. Но нельзя не признать также и того, что различие, о котором мы говорим, заключается не в личных свойствах двух этих деятелей, а в тех различных обстоятельствах, при которых они жили. Немного больше десяти лет прошло по смерти Макиавелли до времени появления в свет «Благочестивых советов и предостережений». Но в этот короткий промежуток над Италией успела разразиться страшная буря, разрушившая много верований и надежд…
Со времени падения Флоренции у Италии не было и не могло быть политической жизни. Муниципально-федеративное начало, вдохновлявшее собою средневековую Италию и Италию первых времён возрождения, отжило свой век и должно было уступить место новым, реформационным началам. Джианотти понимал это так же хорошо, как и Гвичиардини; по крайней мере, мы уже видели, что Джианотти проповедует необходимость внести в итальянское право новый элемент: — всемогущее среднее сословие. В этом случае он выказывает замечательную прозорливость, потому что период, наступивший в истории обще-европейской цивилизации немедленно за периодом процветания итальянских федеративных республик, был действительно тот период, в котором сложилось, развилось и теперь уже начало отцветать буржуазное всемогущество. Из всех итальянских городов, Джианотти в одной только Венеции находит зачатки такого среднего сословия. Это свидетельствует в пользу его наблюдательности. Но близорукий флорентийский эмигрант не мог понять, что новому вину нужны и новые меха; что история, из федеративно-республиканской преобразившись в буржуазно-государственную, не остановится как-бы прикованною на месте, а проложит себе новое русло. Для дальнейших судеб Италии детское самообольщение Джианотти прошло так же бесследно, как и скептическая безнадёжность Гвичиардини; но последний, во всяком случае, обозначает собою один из весьма интересных моментов развития политических доктрин: его выводы и измышления, будучи усвоены деятелями страны, ещё имеющей перед собою историческую будущность, должны способствовать развитию в них трезвых, реальных отношений к политической действительности
e.n. — примечания Михаила Григорьевича Талалая по изданию 2018 года