Лев Ильич Мечников. Политическая литература Италии {XVI-XVII века}

Может показаться странным, что итальянская публицистика, столь смело и далеко идущая в своём отрицательном направлении, не отзывается однакож с надлежащею силою на вопрос религиозной реформации, разрушившей средневековой умственный застой и положившей прочное основание интеллектуальному освобождению северной Европы. Но эта кажущаяся странность вполне объясняется тем, что Италия, пережившая гвельфо-гибелинскую войну, не могла относиться к папству ни в положительном, ни в отрицательном смысле так, как относилась к нему остальная Европа. Папство в Италии составляло слишком старый, домашний элемент для того, чтобы поражать итальянцев своим декоративным эфектом. Неговоря даже о гибелинских князьях и баронах, уже в XIV веке успевших привыкнуть к отлучениям и анафемам, утратившим на них своё действие, как мышьяк от постоянного употребления утрачивает своё действие на желудки тирольских горцев, — самые гвельфы, которых интересы были связаны с интересами ватиканского двора, по необходимости глядели на наместника св. Петра теми-же глазами, какими смотрят на драконов, когда-то изображавшихся на византийских щитах, для устрашения неприятеля. В XVI веке светская власть папы составляет ещё жизненный вопрос для одного только римского народонаселения, фактически осуждённая нести на своих плечах тяжеловесную администрацию римской курии. А потому из несметного числа итальянских публицистов этого времени, насколько нам известно, один только римлянин Саломонио даёт себе труд серьёзно подкапывать на литературном поприще давно расшатанный, но только теперь повалившийся трон католического Далай-Ламы

По характеру своей деятельности, Саломонио однакож гораздо более приближается к французским анти-клерикалам XVIII столетия, чем к схоластикам-реформаторам XVI века. Выше мы уподобили его Вольтеру; но да не подумает читатель, что в римском публицисте, о котором мы говорим, он найдёт хоть тень язвительной соли, ядовитой игры ума, так прославившей фернейского философа. «Ecraser l’infame»* — сокрушить светскую власть католического духовенства и освободить человеческий ум от оков суеверия: — таков девиз деятельности их обоих. Но Саломонио в своём диалоге «О господстве» [Sulla signoria {e.n.}] (изданном в Венеции в 1544 г.) исполняет это солидным тоном делового человека. Первоначально, в очень немногих словах, он разбивает папский абсолютизм вообще и отсюда уже переходит к критике папства, представляющего собою, по его мнению, худший из видов религиозного деспотизма. Когда предполагаемый защитник Ватикана ссылается на историю, желая в ней найдти оправдание этого противу-социального явления, Саломонио разбивает его аргументацию на этом поприще, обнаруживая при этом весьма уважительный запас учёности и светлого понимания исторических событий. Затем он рисует картину нравственного упадка римского духовенства, систематически развращающего также и народ, чтобы сделать из него орудие своего владычества. Отсюда, по его мнению, вытекают все бедствия Италии, возрождение которой он считает невозможным до тех пор, пока в самом центре её гнездится вертеп угнетения и разврата. Когда-же одно из действующих лиц этого диалога сводит разговор на основные догматы католицизма, Саломонио круто обрывает его, «с резкостью», говорит Феррари, — «слишком напоминающей пресловутое выражение Декарта — это не моё дело»
[* «Уничтожьте подлую» (часто переводят как «раздавите гадину») {e.n.}]

_________

Заговорив об аналогиях, или точках соприкосновения итальянской публицистики с политическою литературою XVIII столетия во Франции, мы не можем умолчать о епископе Вида, одном из членов трентского собора, которого диалог «de optimo statu civitatis» [о лучшем состоянии городов {e.n.}] (1556 г. в Кремоне) представляет замечательный свод некоторых метафизических формул, которыми впоследствии прославился Жан-Жак Руссо