Лев Ильич Мечников. Политическая литература Италии {XVI-XVII века}

«Солнечный город» составляет не более, как только эпизод в публицистической деятельности Кампанеллы. Желая в прикладной форме развить существенную сторону своего учения, автор необходимо должен был прибегнуть к стереотипным рамкам фантастического острова (Топробана), лежащего вне всяких географических и исторических условий. Это однакож вовсе не мешает тому, что, в целом, Кампанелла всё-таки весьма твёрдо стоит на исторической почве, чем и отличается весьма существенно от большинства писателей сродного ему направления. Кампанелла не предлагает итальянским городам немедленно скопировать у себя устройство его фантастического острова; но он хочет, чтобы те, которые держат в своих руках судьбы народов, прониклись началами, вдохновлявшими его самого, когда он писал эту свою образцовую утопию. Презирая политиканство, Кампанелла однакож редко доставляет случай дипломату усмехнуться над его наивностью, потому что он тщательно изучил политическую интригу и династические интересы и знает, чего можно требовать от того или другого политического элемента его времени. Правда, он ошибся в своих расчётах на папу и на то, что из тщедушной испанской монархии может развиться всемирная империя, подобная македонской или римской. Но упрекать его за это так-же было-бы неосновательно, как и ставить ему в вину то, что в своих космологических комбинациях он опирается на труды тогдашних астрологов, а не на лекции, например, Гельмгольца о взаимодействии сил природы и не на геологическую теорию сэра Чарльза Ляйэля. Это были ошибки его времени, и притом ошибки такие, от которых гораздо более пострадала Испания и папство, чем учение Кампанеллы. Бесспорно, что Европа конца XVI и начала XVII века видела в Карле V Карла Великого, а когда он умер, неосуществивши возбуждённых им надежд, то она ждала их осуществления от Филиппа II. Столь-же несомненно, что, начиная со вступления на папский престол Сикста V, ожидали, что для католической церкви возвращаются времена Григория VII. Для того, чтобы всё это действительно сбылось, надо было, чтобы эти формы, т.е. империя и папство, снова наполнились содержанием, дорогим для народных масс и способным фанатизировать их так, как умели фанатизировать их и империя, и папство в первые годы своего существования. Кампанелла давал им такое содержание; тем хуже для них, если они отвернулись от него. По крайней мере, мы видим, что семена, посеянные калабрийским монахом, хоть и не принятые под покровительство сильными мира сего, не переставали произрастать и приносить свой плод. А что сталось с Испаниею и Ватиканом? Они — хуже, чем умерли, — они обесславили себя

{Дело. Журнал литературно-политический. № 6. С.-Петербург, 1872. Типография А. Моригеровского, в Троицком переулке, дом Гассе (примечания Михаила Григорьевича Талалая по изданию 2018 года: Мечников Л.И. Неаполь и Тоскана. Физиономии итальянских земель — «Алетейя»)}