В предисловии же к переводам пушкинских поэм он сообщает: «Прилежнейший буквальный вариант, сделанный со всем тщанием для этой цели, служил нам руководством; поскольку невозможен перенос изящества стиля с одного языка на другой, и задача в конечном счёте сводится к точной передаче образов и мыслей, которые составляют подлинную сущность поэзии, наше почти полное незнание речи Пушкина не казалось нам непреодолимым препятствием». Правда, быть может, Боччелла излишне скромничал. Когда позже я познакомился с его рукописями, то увидел, что русские слова он писал не раздельно по буквам, а скорописью, что без определённого навыка вряд ли возможно
Приступая к своей «небольшой, но трудоёмкой работе», Боччелла не знал и о том, существовали ли до него переводы произведений Пушкина на итальянский или другие иностранные языки, которыми он хорошо владел. «Имя Александра Пушкина известно всей Европе, — писал он, — но никакое из его произведений, насколько нам известно, не появлялось на иностранных языках, за исключением, быть может, нескольких фрагментов». В действительности переводы пушкинской поэзии к тому времени имелись и на итальянском языке. Правда, некоторые из них были недоступны Боччелле
Так, ещё в 1828 г. живший тогда в России, женатый на Е.П. Луниной, римлянин Миниато Риччи перевёл стихотворения «Демон» и «Пророк»; переводы эти были, однако, напечатаны лишь более ста лет спустя, в 1934 г., в нашей стране. Но также при жизни Пушкина, в 1834 г., в Неаполе вышла поэма «Кавказский пленник» в переводе Антонио Роккиджани. Эта же поэма появилась на итальянском языке в 1837 г. в Одессе в переводе анонима, скрывшегося под инициалами D.F.G. с добавлением слова «toscano», т.е. «тосканец». В 1839 г. в миланском журнале «Ривиста эуропеа» в прозаическом переводе Микеле Сарторио были напечатаны баллада «Русалка» и «Песнь о вещем Олеге». Наконец, в 1841 г., когда в Пизе выходил сборник Боччеллы, другой миланский журнал, «Фама» {La Fama}, напечатал перевод «Пиковой дамы»*
[* Литературоведческий анализ этих переводов см. в ст.: Ласорса Клаудиа. Первый этап знакомства с Пушкиным в Италии (1828-1856). — Русская литература, 1970, № 4, с. 95-105. См. также: Damiani Enrico. Quel che c’è di Puskin e su Puskin in italiano. A. Puskin nel primo centenario della morte. Roma, 1937]
Всё это, впрочем, не должно умалять заслуги Боччеллы. В любом случае он входит в число пионеров перевода произведений Пушкина на итальянский язык. К тому же он проделал по сравнению с каждым из своих предшественников более значительную работу
Переводы Боччеллы получили высокую оценку. В середине XIX века русский библиофил Г.Н. Геннади считал, что «это едва ли не лучший италианский перевод из сочинений Пушкина — известного италианского писателя Бочелла: он передал нашего поэта белыми стихами <…>»*
[* Геннади Г.Н. Переводы сочинений Пушкина. М., 1859, с. 14-15. В цитатах фамилия Боччеллы даётся в написании авторов]
Более развёрнутую, также положительную характеристику этих переводов дала уже в наше время итальянская русистка Клаудиа Ласорса. Рассматривая их в связи с эволюцией итальянского стихосложения, она отмечает: «Белый стих, позволяющий свободнее запечатлевать мысль, в последних десятилетиях XVIII в. и ещё более в начале XIX в., придал новую эмоциональную действенность старому итальянскому одиннадцатисложному стиху и способствовал художественному обновлению итальянской поэзии тех лет <…> Боччелла искусно использует преимущества белого стиха, свободного от всякой строфической структуры. Тонкое чередование стихов с различным ритмическим ударением, так называемых „a maiore“ и „a minore“, частое применение enjambements создают поэтическую ткань, сочетающую в себе близость как к структуре итальянской фразы, так и к структуре переводимого текста. Переводы Боччеллы, — свидетельствует Ласорса, — и сегодня читаются с увлечением, они исполнены поэтическим и романтическим трепетом <…>»*. В другой своей работе исследовательница, анализируя суждения итальянского слависта середины прошлого века Карло Тенки (1816-1883) о южных поэмах Пушкина, пишет, что он должен был познакомиться с ними в «хорошем переводе», который, как она полагает, принадлежит Боччелле**
[* Ласорса Клаудиа. Указ. соч., с. 100]
[** Lasorsa Claudia. Pagine di slavistica italiana. Carlo Tenca e «Il Crepuscolo». Lucarini Editore, Roma, 1979, p. 133]