Сборник же с переводами пушкинских поэм посвящён «благородной (итальянское слово „nobile“ означает также „дворянка“. — Н.П.) Елизавете Шереметевой, урождённой Мартыновой» — «в знак дружеской признательности». С достаточной степенью достоверности можно полагать, что подстрочные переводы поэм Пушкина были сделаны ею или при её помощи. Визитная карточка Шереметевой появилась в альбоме Боччеллы зимой 1840-1841 годов, которую он проводил во Флоренции. Датированные рукописи подстрочных переводов, хранящиеся в луккском архиве, помечены 1841 годом
Личность Елизаветы Шереметевой тоже достаточно любопытна*. Начать с того, что она была родной сестрой Николая Мартынова, чья дуэль с М.Ю. Лермонтовым (в том же 1841 году) завершилась гибелью ещё одного великого русского поэта. Было бы, однако, несправедливо считать, что само по себе это должно бросать на неё тень. Лермонтов был хорошо знаком со всеми членами семьи Мартыновых. Елизавете или её сестре Екатерине он посвятил новогодний мадригал, который и сейчас печатается под названием «Мартыновой». Считалось, хотя на этот раз, возможно, ошибочно, что третьей сестре — Наталии адресовано его стихотворение «Я, Матерь Божия, ныне с молитвою…»**. В архиве Боччеллы есть лист почтовой бумаги без даты с подстрочным переводом на французский язык этого и другого лермонтовского стихотворения — «В минуту жизни трудную…». Судя по виньетке в виде букета роз, этой бумагой пользовалась женщина. Думаю, не ошибусь, сказав, что ею была Елизавета Шереметева. Наверно, не случаен и выбор двух этих стихотворений — оба называются «Молитва», что и могло привлечь к ним внимание Боччеллы и Шереметевой
[* О Елизавете Мартыновой см.: Известия Тамбовской учёной архивной комиссии. Материалы для истории тамбовского, пензенского и саратовского дворянства / Сост. Н.А. Нарцов. Тамбов, 1904. Вып. XLVII. Т.I. Ч.I. С.67]
[** Лермонтовская энциклопедия. М., 1981. С. 272, 284]
С 1834 года Елизавета Мартынова была замужем за полковником П.В. Шереметевым, которого, кстати, знал Пушкин (в воспоминаниях М.И. Пущина говорится, что вместе с Пушкиным в августе-сентябре 1829 года они часто обедали и играли в карты у П.В. Шереметева, в то время поручика Кавалергардского полка, жившего с ними в Кисловодске в доме А.Ф. Реброва*). Через три года после замужества Шереметева овдовела и уехала в Италию
[* Черейский Л.Л. Указ. соч. С.472]
Некоторые штрихи к её портрету мы находим в публикации «Из записок сенатора К.Н. Лебедева» в журнале «Русский архив» за 1910 год. Сенатор был шокирован тем, что дама курит папиросы, да к тому же дурно воспитывает своих детей. «Но, — писал он, — это женщина умная, смелая, образованная, и я не удивляюсь, что она умела так сблизиться с Кат. Чернышевою, существом добрым, восприимчивым и глубоко признательным»
Немаловажная деталь: Чернышева, урождённая Теплова, была замужем за декабристом и родственником Пушкина 3.Г. Чернышевым. Рассуждая с позиций человека, принадлежавшего к высшему обществу, сенатор Лебедев подмечает такие общие черты в судьбах двух этих женщин: «Главная вина Чернышевой та, что она (впрочем, ребёнком) вышла за ссыльного Захара Чернышева и потому не может иметь места в кругу, в котором хотелось бы, а Шереметевой то, что она, Мартынова, вышла за Шереметева, и Мартыновой не дают места, которое хотела бы и должна иметь Шереметева, а оставшись вдовою 22 лет (в действительности — 25 лет, но это не меняет дела. — Н.П.), она уже не хотела переменить на другое своё имя, которое в России и вне России звучит богатством…»*
[* Русский архив, 1910, № 11, с. 371-372]