Salvatore Bongi, le schiave orientali in Italia, в Nuova Antologia, II, 1868
Luigi Cibrario, della schiavitú e del servaggio, Milano, 1868, в 2 томах
Agostino Zanelli, le schiave orientali a Firenze nei seculi XIV e XV. Firenze 1885
__________
История рабства, как оно существовало или, вернее, продолжало существовать в 3. Европе XIV и последующих веков, принадлежит к числу наименее разработанных в исторической литературе. Мы хорошо знакомы с тем, что такое было рабство, — понимаемое в самом узком смысле этого слова, — в начале средних веков, в период варваров, какие отношение создавало оно между владельцами и рабами, откуда и как возникало оно тогда. He менее, если даже не более, известна нам история и того рабства, которое создано было на почве открытой в ХVI в. Америки, история как краснокожих рабов, так и рабов-{чернокожих}. Но о рабстве в 3. Европе XIV и XV вв. наши сведение до недавнего времени были крайне ограниченны, чтобы не сказать более. В исторической литературе долгое время господствовало мнение, — унаследованное от ХVIII в. и не имеющее недостатка в исследователях и в наше время*, — мнение, в силу которого история личных отношений между землевладельцами и земледельцами представлялась, как нечто постоянно и неизменно прогрессирующее, непрерывно улучшающееся. Рабство и рабы галло-римской и варварской эпох сменяются в феодальный период крепостною зависимостью и крепостными, чтобы затем уступить место свободе в личных отношениях при сохранении как большего или меньшего прикрепление крестьянина к земле, так и повинностей разного рода, которыми всё ещё облагают его, и, наконец, в конце ХVIII и в XIX в., — полной личной и земельной свободе крестьянского сословия, — такова была теория, лет тридцать-сорок тому назад принятая почти всеми историками. «Какой громадный шаг, от рабства раннего времени и до крепостного состояние, как оно установилось в X-XV в.», восклицали они, падая ниц пред ими же измышлённою картиною. Понятно, насколько подобного рода воззрение и теории мешали изучению действительных фактов, представляемых европейскою историею**. Продолжение существования рабства в 3. Европе представлялось немыслимым среди христианского населения, и вопрос о рабстве в средние века и в начале нового времени даже и не возбуждался. Потребовалось не мало изданий документов, не мало исследований, чтобы подорвать созданную теорию в том, что касалось истории крепостного права, чтобы показать, как во многих случаях вместо предполагаемого улучшения на самом деле крестьянское население подвергалось всё большим и большим ограничением и в личных, и в земельных правах, как последовательно во многих странах оно превращалось из свободного в крепостное сословие или постепенно отрывалось от земли. А рядом стали выдвигаться мало по малу факты, указывавшие и на то, что полная и почти неограниченная власть человека над человеком, полное и неограниченное право распоряжения человека над подобным себе не только не исчезли в 3. Европе, но получили даже внушительные размеры в ХIV и ХV вв.
[* См. напр., книгу Tourmagne, Histoire du servage ancien et moderne, Paris, 1879, préface, также стр. 554 и сл.]
[** До какой степени установившаяся теория спутывала представления видно, напр., из того, что лучший из историков Венеции, Hazzlitt, в своей книге: History of the venetian republic (London 1860), смешал рабов с вилланами. См. IV, стр. 329-330. А между тем он приводит ряд фактов о продаже русских и иных рабов]
<…>
I
Важнейшим из фактов, добытых исследователями истории торговли рабами, является определение тех рынков, где производилась в Италии продажа и купля рабов. В настоящее время не подлежит более ни малейшему сомнению то, что в начале средних веков, в VIII, IX и сл. веках, как и ранее, продажа рабов составляла видную отрасль торговой деятельности. Из одного свидетельства, относящегося к VIII в., видно, что в самом центре Италии, в Риме, существовал рынок для продажи рабов, мужчин и женщин. Сюда являлись венецианские купцы, скупавшие их и отвозившие в Африку. По всей вероятности в это же время, но несомненно в IX веке, такие же рынки существовали в Неаполе, Амальфи и Сорренто, куда свозили рабов из Беневента и др. мест. То были в то время важнейшие центры торговли человеческим телом, получаемым с разных сторон и из различных местностей, всё равно были ли то христиане и соплеменники или иноверцы. Запрещение продажи рабов, издаваемые в то время церковью, ясно указывают на это: строжайше воспрещается, напр., продавать свободных людей в рабство. Церковь пошла даже далее. Она воспретила рынки в Риме и других местах. Но запрещение оказывались часто пустым звуком. Если они содействовали в известной мере уменьшению числа рабов христиан, то ни в малейшей степени не влияли на продажу неверных, о которых церковь умалчивала. Венеция, Амальфи и др. города продолжали вести торговлю рабами, получая их главным образом из рук сарацинов, с которыми тогда, в VIII-IX вв. и долгое время впоследствии, велись обширные торговые сношение. Побережья с. Африки и восточного берега пиринейского полуострова являлись главными пунктами для торговых сделок. С XI в. торговая деятельность значительно расширилась благодаря участию, какое стали принимать в торговой деятельности Барселона, Генуя, Пиза. Но Амальфи играл, повидимому, первенствующую роль, благодаря тем привилегиям, которыми пользовались амальфитанские купцы в мусульманских странах, ведших обширную торговлю рабами, и лишь постепенно уступал первенство в торговле Генуе и Пизе