Если бы рабочему показалось невыгодным с точки зрения вознаграждения его занятие, он мог или записаться в солдаты, или, не выходя из города, вступить в цех нищих. Это ремесло было тогда весьма выгодно: в три года можно было заработать до двухсот ливров
Понятно, что при таких условиях отыскивать средства к жизни посредством найма в качестве прислуги представлялось далеко не выгодным, и самое предложение услуг уже в силу этого одного должно было быть самым ничтожным. Плата за личные услуги вообще в средние века стояла ниже плат за другие отрасли труда. Она была сравнительно низкою и во Флоренции. В XIV в., напр., служанка получала 6 флоринов в год на всём готовом и с правом иметь трёхнедельные каникулы. Но этою платою, при большом спросе на труд, были недовольны и требовали большей, что естественно должно было явиться результатом слабого предложения услуг. Требования, повидимому, сделались в то время весьма сильными, потому что правительство республики стало принимать меры к их обузданию. Оно установило таксу, затем издало ряд правил, в силу которых лицо, требовавшее бóльшую плату, чем какая установлена была по контракту, подвергалось денежному штрафу или заключению в тюрьму, в случае несостоятельности. Нанимателю, хозяину, даны были значительные права. Считалось достаточным доказательством, если он подтверждал клятвою свою жалобу на слугу. Наконец, введены были строгие узаконения, в силу которых слуге воспрещалось отходить от хозяина до истечения срока службы. А известно, что подобного рода законодательные меры всегда являются результатом жалоб и недовольства со стороны нанимателей: они служат ответом на требования этих последних и свидетельством существования ненормальных отношений между хозяевами и слугами
При таких условиях хозяевам приходилось или тратить большие суммы на прислугу, или искать прислуги в другом месте. Филиппо де Гвидоне д’Антелла, напр., рассказывает нам о тех трудностях, которые он встретил в 1373 году, когда ему пришлось отыскивать кормилицу. Ей нужно было заплатить 16 флор. золотом, сверх того надавать кучу подарков в виде одежды, материй и т.п. и, наконец, дать ещё 2 фл. золотом в виде подарка. (См. Perrens, h. de Florence, прилож. к 3 тому). Он вынужден был найти себе рабыню, schiava. Очевидно, что то был не единственный случай
Пока семейная жизнь во Флоренции была проста и неприхотлива, пока сохранялись старые, патриархальные привычки, удерживался старый строй: жизнь совместная большими семьями, -недостаток предложения со стороны слуг ещё не был чувствительным. Семья, напр., Перуцци, известная своим богатством и обширною торговою и банковскою деятельностью, ещё в конце ХIII и в начале XIV в. придерживалась старых обычаев. Три брата с их семьями жили вместе, что образовывало семью в 31 чел. Вся эта соединённая семья довольствовалась всего двумя прислужниками, тратя ежегодно на жизнь лишь около трёх тысяч зол. флоринов
Но этот порядок вещей уже в то время был отживающим порядком, и семьи, в роде семьи Перуцци, составляли исключение. Громадное накопление богатств и страсть к приобретению их успели оказать сильное действие на флорентинцев. «Сделаться и остаться богатым, говорить Перренс о Флоренции, — было альфою и омегою и мудрости, и общественной науки». У кого ничего нет, тот — глупец. Наибольшим почётом пользуется тот, кто много имеет, ибо каждому человеку следует не только сохранять то, чем он владеет, но и увеличивать его насколько возможно (Cento novelle, день VIII, нов. 10), — такова была философия флорентинцев. Дух спекуляции овладел всецело их умами, и разорение и обогащение вновь сделались обыденным явлением. Для флорентинца XIV в. ничего не значило бросать тысячи флоринов для удовлетворения прихоти. На пари тратили они крупные суммы. Молодые богачи щеголяли друг перед другом роскошью и богатством обстановки, одежды и т.д. Они держали большое количество собак и лошадей, вечно переменяли фасон своего платья. Скаредство и скупость дома, в четырёх стенках, — эта черта итальянца, сохранившаяся и теперь — исчезали, когда шло дело о внешнем блеске. Прославиться роскошными обедами и пирами составляло цель жизни. Сумптуарные законы ставили, правда, преграды проявлениям этого рода, но богачи умели обходить их: это стоило за каждый пир, выходивший из нормы закона, десять золотых флоринов, вносимых в казну при прошении, или двадцать пять з. фл., если прошения не подавали. Число приглашённых было всегда значительно, и считалось знаком особенной утончённости и вежливости, если подле каждого гостя находился служитель. Понятно, что спрос на прислугу и для пиров, и для домашних надобностей являлся неизбежным последствием