Между тем рядом проявлялись и другие последствия усилившего богатства и роскоши. Разложение старого порядка вещей уже сильно сказывалось в XIV в. и особенно со второй половины этого столетия. Выступала и всё сильнее и сильнее заявляла свои права личность, разлагавшая, говорит Виллари, и старую семью-род, и старые партии, старые ассоциации, опиравшиеся на родовом начале. Борьба родовых партий сменялась борьбою партий, где личность являлась определяющим началом. Между тем положение женщины оставалось таким же зависимым, как и прежде. Как и прежде она была замкнута в стенах своего дома, как и прежде чужда была умственного движения, охватывавшего Флоренцию. Результаты подобного состояния дел при усилившемся богатстве и страсти к роскошной жизни не замедлили обнаружиться. «Любовь, говорит Занелли, не дисциплинируемая более семейными привязанностями, стала избирать странные, часто противоестественные пути. Уже в течение XIV в., в особенности в ХV в., мы наталкиваемся во Флоренции на факт в высокой степени плачевный: содомизм принимает всё большие и большие размеры и настолько усиливается, что республика видит ясно, что недостаточно для обуздания порока создания лишь особый магистратуры. Целый ряд законов (provvisioni) издают приоры с целью преградить развитие зла. Новые и всё более и более жестокие кары грозят виновным; ещё более тяжки наказания для рецидивистов. Республика вынужена покровительствовать гетеризму, как наиболее действительному противоядию, пока развитие этого последнего не вызывает строгих мер». А в это время, продолжает тот же Занелли, вот каково было положение женщины. Новеллы переполнены фактами, из которых видно, что женщина, при выходе в замужество просто переуступалась и была продаваема мужу, как движимость. Ни закон, ни общественное мнение не ограждали её. Естественным последствием явилось нечто в роде отвращения от брака, отвращения, которое приняло такие размеры, что республика увидела себя вынужденною организовать специальный банк для выдачи приданного и выдавать награды всем тем, кто в течение определённого срока вступит в законный брак. Были изданы законы, подвергавшие наказанию тех, кто отказывался обзаводиться женою. «Однажды даны, говорит Занелли, подобные условия, усиливавшиеся всё более и более в ХIV и ХV вв., что же удивительного в том, что во Флоренции создавалась среда, вполне подготовленная для восприятия рабства и восточных рабов? Рабыни являлись удобным средством удовлетворения низких страстей и юношей, и старцев». Если мы вспомним при этом, каковы были те воззрения на рабство и рабов, которые выработались во Флоренции, неизбежность возникновения и развития рабства в этой республике сделается для нас вполне очевидною
Таким образом, чисто экономические причины, вызвавшие недостаток в рабочих для удовлетворения домашних потребностей, совпадали с причинами нравственно-общественного характера, и их совокупное действие делало рабство единственным исходом данного положение дел. Более ранними по действию были причины экономические; они же были и наиболее сильными, и первые случаи продажи рабов во Флоренции, явились ответом на спрос, вызванный этими причинами. Разложение семьи со всеми сопутствующими последствиями было новою добавочною причиною, вызвавшею главным образом спрос и повышение цен на рабынь, долженствовавших уже не только являться слугами, но и чем то большим
Посмотрим же теперь, какого рода юридическое и нравственное положение было создано во Флоренции для рабов и рабынь вообще, и для русских рабов в особенности, какого рода отношения установились между рабами с одной стороны, государством и рабовладельцами с другой. Исследование этих отношений даст нам возможность обнаружить с большею ясностью действие рассмотренных выше причин
III
Торговля рабами, как нам уже известно, не производилась в XIV в. самою Флоренциею. Она была в руках приморских итальянских городов, и здесь то, — в Венеции на ponte di Rialto или на площади S. Giorgio, в Генуе в банке S. Giorgio, — и находились главные рынки рабов. Сюда присылали флорентинские богачи своего коммиссионера или нотариуса, являвшегося их представителем «stipulante et recipiente pro ipsis licet absentibus». Нередко коммиссионер такой был постоянным агентом известного дома. Так, у Козьмы Медичи состоял постоянным коммиссионером в Венеции по части закупки рабов некто Адоварди из Флоренции, у Аверардо Медичи — флорентинский купец да Гальяно. Но уже в весьма раннее время, к концу XIV в., образовалась группа купцов-специалистов, занявшихся закупкою рабов и перепродажей их во Флоренции. То были sensali или торговцы рабами. Мы встречаемся в актах с весьма нередким упоминанием некоего Агостино Даванце из Анконы, сопровождавшего целые партии рабов, отправляемых им для продажи флорентинцам. Если чаще встречаются имена купцов родом то из Лукки, то Генуи и т. д., то уже попадаются и имена флорентинцев, всё более и более захватывающих торговлю рабами в свои руки. В конце XIV в. упоминается venditor sclavarum, Schiosi, родом флорентинец, Michiele и др.