Эти и бесконечный ряд других подобных же мер обращали крестьянина в лицо, прикреплённое к земле, и делали для него крайне затруднительным переход к иным, не земледельческим занятиям. И эта затруднительность увеличивалась ещё более и потому, что правительства республик, оберегая интересы продовольствия, строжайше воспрещали переход из деревни в город без специального согласия на то властей. Для крестьянина оставался один выход — бегство, и он выбирал этот путь и заполнял ряды образовывавшихся в то время знаменитых compagnie di ventura
Но если город выигривал благодаря указанным мерам, если его жители могли приобретать хлеб в достаточном количестве и за дешёвую цену, за то, с другой стороны, он неизбежно должен был проигривать в других отношениях. Затруднительность доступа в город уменьшала число свободных рук, готовых предложить свои услуги горожанам. Крестьяне были заняты всецело в деревне, и лиц, годных для услуг и готовых для них, по необходимости приходилось искать в стенах города*
[* При изложении земельного законодательства Флоренции я пользовался флорентинскими статутами (Statuta Florentiae, изд. 1778), сочинением Poggi, cenni storici delle leggi sull’agricoltura. Firenze 1848, книгою Bertagnoli, delle vicende dell’agricoltura in Italia, Firenze 1881, и др.]
Но предложение свободного труда для домашних потребностей, уже сильно ограниченное всеми указанными мерами, оказывалось крайне слабым в самом городе, благодаря тем экономическим условиям, в которых он очутился в ХIII-XIV вв. То было время наибольшего процветания промышленной деятельности во Флоренции, превратившейся почти в сплошную фабрику. Для удовлетворения потребностям производства требовалось громадное число рук. Население Флоренции, по вычислениям Ластри и Чибрарио, простиралось в рассматриваемое время до 100 тысяч человек, а из данных, сообщаемых Джованни Виллани и др., видно, что почти всё оно участвовало в самых разнообразных отраслях деятельности. Одно суконное производство, составлявшее важнейшую отрасль промышленной деятельности Флоренции, требовало не менее 30 тысяч рабочих рук. В 1338 году во Флоренции насчитывалось до 200 фабрик, выделывавших до 80 тысяч штук сукна на сумму около 200 тыс. флоринов (более 25 милл. франков). А между тем деятельность по одному лишь производству сукна, его окраске, требовавшей громадного числа рук, не исчерпывала всего количества рук, занятых в этой отрасли промышленности. Шерсть для выделки сукон вывозилась из Англии, Испании и др. стран, и для покупки её на месте требовалось не мало коммиссионеров. Целые коммиссионные конторы, состоящие из флорентинцев, мы находим уже в ХIII в. в Лондоне и др. местах. В XIV в. число их увеличивается, и уже до 20 лавок производит продажу сукна, вывозимого из чужих стран. Ежегодно в одной Англии покупали шерсть в количестве 2380 мешков на сумму до 30 тысяч ф. стерлингов. Одних иностранных сукон ежегодно доставляли во Флоренцию до 10 тыс. штук на сумму в 300 тысяч золотых флоринов. Но этого мало. Постоянные переезды в Англию и др. страны и обратно побудили уже суконщиков образовать повсюду гостинницы, содержимые опять таки флорентинцами. Они были устроены везде, куда проникали члены цеха. В одной только Франции, не говоря уже о других странах, мы находим гостинницы в Париже и в С. Дени, в Руане, Кане и Монвилье, в Провэне, Ланьи и Труа, в Бурже, в Марсели, Тулоне, Арле и Авиньоне, в Ниме, Монпелье, Нарбонне, Безье, Перпиньяне, Каркассонне и Тулузе. Здесь останавливались купцы и их служащие, здесь оставляли они свои товары, так как гостинницы были и торговыми складами. А всем содержателям гостинниц (ostellieri, albergatori) строжайше воспрещалось заниматься торговлею сукном. Они составляли особый класс деятелей, лишавшихся своих прав в случае вмешательства в запретную для них область. Не малое число рук требовали и выделка красок для сукон, собирание красильных веществ и т.п. В 1347 году общество купцов для продажи красок продало во Франции красок на 800 зол. флоринов