Стихотворение «Ich schwitze», т.е. «Я потею», тоже является сатирою на нравы, на людские погрешности, при виде которых автора прошибает пот, — пот негодования, и он потеет — Ich schwitze!
Он требует от всякого, кто «чем-нибудь гордится», чтобы он самим делом доказал свои права на гордость, и в ответ слышит: Ich schwitze, т.е. я потею
Другой поэт-критик всех ругает, всё критикует, о всех судит, но Корсаков требует, чтобы он доказал сперва, что он сам поэт, так как пустым вралём быть не годится, и в ответ от прижатого к стене критика-поэта он слышит: Ich schwitze, т.е. я потею
Наконец, перебрав людей разных категорий, званий, положений и качеств, которые кричат о добродетели: вот я!.. вот мы!.. сделали то-то и то-то, — он кидает им в лицо: «о вы, лисицы; дойдёт до дела, говорят: Ich schwitze, т.е. я потею»
Iсh schwitze
«Коли посмотришь на людей,
На взгляд орлы, трусишки в деле,
Где обещания друзей?
У всех семь пятниц на неделе.
Где, где француз? с земли долой!
Но лишь сошлись при Австерлице,
Все стороной, бочком домой.
Ich schwitze.
_____
Вот я за вас похлопочу!
И чин и место вам доставлю,
Министром сделать вас хочу,
На путь блистательный направлю.
Послушать каждого, во лжи,
Всяк чем-нибудь своим гордится,
Да делом самым докажи.
Ich schwitze.
_____
Иной не зная ни аза,
Прослыл вдруг критиком-поэтом
И кто ни попадёт в глаза,
Всех судит, всех рядит пред светом.
Да докажи, что ты поэт,
Пустым вралём быть не годится.
Что скажет нам зоил в ответ?
Ich schwitze,
_____
Так всякой, Царь ли, музыкант,
Министр, купец, солдат, бродяга,
И скоморох комедиант,
И набожный монах и скряга
О добродетели кричат:
Вот я!.. вот мы!.. о, вы лисицы;
Дойдёт до дела, говорят:
Ich schwitze»
В этом стихотворении, на наш взгляд; есть намёки на лицейскую жизнь, на домашние, так сказать, дрязги. Это видно в особенности в первом куплете. Он жалуется на людей, т.е. на своих же товарищей, что если посмотреть на них, то на взгляд — орлы, a между тем на деле — все трусишки, т.е., вероятно, не поддержали его в какой-либо шалости, хотя и поддакивали ему в начале, — на взгляд — орлы, но когда нужно приступить к делу, т.е. начать шалость, то и оказались все трусишками — «где обещания друзей?» Когда Корсаков затевал в Лицее свой журнал, то все обещали в нём сотрудничать, но когда пришло время, то ни y кого не оказалось готового материала, поэтому где же обещания друзей? A всё потому, что «у всех семь пятниц на неделе». Даже Пушкин и тот не сдержал слова, не исполнил обещания сотрудничать, может быть изменив даже другу, участвуя в другом журнале, издаваемом в Лицее другим товарищем. «Где, где француз?» — восклицает Корсаков, называя Пушкина его лицейскою кличкою. «С земли долой!», т.е. пропал для Корсакова, пропал для его журнала. A Пушкин был завидным сотрудником для Корсакова, он уже тогда пользовался авторитетом между товарищами, как самый начитанный поэт и поэтому мог считать свой вкус в поэзии особенно авторитетным; не даром в «национальных песнях» существует о нём куплет:
«А наш француз
Свой хвалит вкус
И матерщину порет»
Но так оставить дела нельзя, обманутый редактор Корсаков ищет своих сотрудников-обманщиков. «Но лишь сошлись», и грянул бой под Аустерлицем, и, как Наполеон в 1805 году разбил при Аустерлице полки Императоров Александра I и Франца I, так и здесь, в Лицее, Корсаков одержал бы победу, но, на его беду, «все стороной бочком домой» стали улепётывать, возглашая «Ich schwitze». Выражение «бочком домой» чисто лицейского изобретения и происхождения. Один из их товарищей, Тырков, никогда но ходил прямо, a всегда «бочком»; о нём сохранился куплет в «национальных песнях», сочинявшихся сообща, воспитанниками первого курса Лицея, следующего содержания:
«Танцует здесь
Quadrille Française,
Вперёд бочком на бале,
A Шишкин князь,
Над ним смеясь
На флейтах скачет в зале»
Даже Энгельгардт, бывший директор Лицея, вспомнил, по прошествии многих лет, об этом дефекте Тыркова. В письме к Матюшкину от 25 февраля 1829 г. Энгельгардт, сообщая Матюшкину о его товарищах и о посещении его Малиновским, пишет: «он застал y меня Тыркова, который пришол бочком* просить, чтобы я нарисовал ему план и фасад и сочинил смету и описание нового дома, который намерен построить в своей водчине». В «национальных же песнях» Тыркову достался довольно неудачный куплет:
«Помогли Тыркову чорты (?),
Везде ноль он и четвёртый (?),
Все, все нули,
Ай люли, люли, люли!»
[* Курсив Энгельгардта]