19-го сентября того же года по указу Его Императорского Величества в Коллегию Иностранных Дел определено: «титулярного советника Николая Корсакова причислить к Канцелярии Министерства Иностранных Дел, и производить на основании Высочайшего именного указа от 13-го августа 1806 года жалованье, положенное по оной Канцелярии, присвоенное не лицам, a местам, то есть по двести пятьдесят рублей в год с 1-го числа сентября сего года из общих коллежских сумм.» (Подписан по сему: Граф Нессельроде, Правитель Канцелярии Поленов, Секретарь Огиевский)
Как известно в Министерстве иностранных дел, как и в бывшей Коллегии Иностранных дел, чтобы попасть в Канцелярию Министерства, нужно держать экзамен и только по выдержании этого экзамена принимаются чиновники в Канцелярию, откуда уже и распределяются по посольствам за границею. Вероятно, Корсаков выдержал такой экзамен и стал служить в канцелярии, что и внесено в его формуляр
Нам неизвестно, что делал Корсаков до отправления своего за границу. Если он живал в Петербурге, то; вероятно, встречался с товарищами и в особенности в день лицейской годовщины 19-го октября. К сожалению В.П. Гаевский в своей статье «Лицейские годовщины», из странной скромности, не упоминает об этих интимных сторонах годовщин, находя это неинтересным для читателей такого либерального журнала как «Отечественные Записки»
Вероятно, в этот же период времени (1817-1819) он свёл знакомство и в мире музыкантов, что очень понятно, так как музыкальные таланты влекли Корсакова к знакомству с музыкантами и композиторами. Влечение это переходило в дружбу. Такие дружеские отношения мы находим y Корсакова к Алексею Николаевичу Верстовскому (род. 1799 †1866), который был моложе Корсакова на три года. Когда завязалась их дружба — мне не известно. Но дружба эта была сильна, хотя и кратковременна. Из письма его брата, Петра Александровича Корсакова к М.Н. Загоскнну от 25 Генваря 1830 года мы видим, что Пётр Корсаков расчитывает на Верстовского во имя дружбы его к умершему его брату. Сам П. Корсаков пишет Загоскину:
«Ещё следует одна просьба: поклониться от меня нашему Орфею-Верстовскому и попросить его, в память дружбы к умолкшему на веки кудрявому певцу Николаю Корсакову, написать музыку хоров и романса моей „Гедвиги“ с тем гениальным искусством, которое отличает его мелодию в твоём необыкновенном творении Пан Твердовский»
Наконец, 19 сентября 1819 года Корсаков, как сказано в его формуляре, помещён канцелярским служителем при Римской Миссии. Это выражение «Канцелярский служитель» звучит как-то странно и даже обидно для человека, окончившего высшее учебное заведение. Корсаков мог быть «причислен» к миссии, мог быть «прикомандирован», мог быть отправлен в Рим «чиновником на усиление» и проч., но не «Канцелярским служителем». Или это древнее название, в роде причисленного, или это должность, упразднённая теперь, или это, наконец, описка или неудачное выражение — «служащий при канцелярии», обратившееся в «канцелярский служитель»
Уезжая в Рим, Корсаков оставил запись в альбоме Е.А. Энгельгардта* от 20 ноября 1819 года следующего содержания:
«Еду в Рим, почтенный и любезный Егор Антонович, — Бог знает, вернусь ли, — Бог знает, увижу ль опять места, где провёл много счастливых и приятных дней, под Вашим начальством. Теперь могу сказать, не боясь, чтобы слова мои приписаны были каким-нибудь личным видам, что истинные отческие попечения Ваши и милости ко мне будут записаны по гроб в душевной книге моей, и что до последней минуты будет помнить Вас Вам сердцем преданный Н. Корсаков. 20 Ноября 1819»
[* Альбом хранится в Императорской Публичной Библиотеке, куда был пожертвован бароном Ф.Р. Остен-Сакеном; из него мы и выписываем эти строки]
{19 ноября 1819 года лицейские друзья разминулись: накануне отъезда за границу Н. А. Корсаков, не застав Пушкина дома, оставил ему свой карточный долг (Летопись жизни и творчества А.С. Пушкина. 1799-1826. Составитель М. А. Цявловский. Изд. 2-е. Л., 1991)}