Откуда взял Л.Н. Майков, что Корсаков «прекрасно играл на скрипке»? Скрипка и гитара — два разных инструмента, их трудно смешать. Но эта ли прекрасная игра на скрипке заставила Л.Н. Майкова приписать Корсакову и вставную строфу Пушкина, где говорится о Роде?
Вследствие всего вышесказанного, нам кажется вполне верным мнение П.О. Морозова, который отнёс эту строфу вторично к Яковлеву*, a не к Корсакову, как y Л.Н. Майкова
[* См. стр. 33 Соч. A.С. Пушкина, изд. Литер. Фонда, т.I. Спб. 1887 г.]
Из стихотворений, которые были положены на музыку Корсаковым, известны только два: оба стихотворения Пушкина 1812 года. Первое, под заглавием: «Песня», помещено первым в академическом издании сочинений Пушкина. Первая строфа этого стихотворения и была положена на музыку Корсаковым; она распевалась лицеистами на два голоса, под звуки гитары, на которой играл, вероятно, сам Корсаков. Вот эта строфа:
«О, Делия драгая,
Спеши, моя краса!
Звезда любви златая
Взошла на небеса,
Безмолвно месяц покатился.
Спеши! Твой Аргус удалился,
И тронул сон его глаза»*
[* См. Сочинения A. С. Пушкина под ред. П.А. Ефремова, т.VIII, стр. 2-4, 5. — См. также В. Гаевский: Пушкин в Лицее и лицейские его стихотворения. «Современник» 1863, т.97, стр.159]
Другое стихотворение, положенное Корсаковым на музыку, также принадлежит Пушкину. Оно называется «К Маше» и написано к сестре товарища Пушкина — Баронессе Марье Антоновне Дельвиг. Стихотворение это от 1816 года и, как известно, следующего содержания:
«Вчера мне Маша приказала
В куплеты рифмы набросать
И мне в награду обещала
Спасибо в прозе написать.
_____
Спешу исполнить приказанье.
Года не смею погодить:
Ещё семь лет — и обещанье
Ты не исполнишь, может быть.
_____
Вы чинно; молча, сложа руки,
В собраньях будете сидеть
И, жертвуя богине скуки,
С вокзала в маскарад лететь.
_____
И уж не вспомните поэта…
О, Маша, Маша, поспеши
И за четыре мне куплета
Мою награду напиши!»*
[* 2 академич. изд. соч. A.С. Пушкина, т.I, стр.161; также соч. A.С. Пушкина ред. П.А. Ефремова, т.VIII, стр.47]
Об этом стихотворении раcсказывает в своих записках Иван Иванович Пущин*: «стихи эти написаны сестре Дельвига, премилой, живой девочке, которой тогда было семь или восемь лет. Стихи сами по себе очень милы, но для нас имеют свой особый интерес. Корсаков положил их на музыку, и эти стансы пелись тогда юными девицами почти во всех домах, где Лицей имел право гражданства»
[* В книге Л.Н. Майкова «Пушкин…», стр. 61]
Литературные вкусы Корсакова могли развиться под влиянием его брата Петра Александровича, который, как мы уже видели выше, был сам литератором. Переводчик с голландского языка, впервые познакомивший русское общество с голландскою литературою и нидерландскими поэтами, драматург, романист и публицист, Пётр Александрович, во время пребывания его брата в Лицее, издавал с 1-го января по июль 1817 г. журнал под заглавием: «Русский Пустынник, или наблюдатель отечественных нравов» (2 часть, 26 №№). За прекращением этого журнала, он стал издавать другой журнал, как бы продолжение первого: «Северный Наблюдатель, нравственное, сатирическое, литературное и полемическое издание на 1817 г.» (с июля, 2 ч., 26 №№); участвовал, между прочим, y Греча в «Северной Пчеле». Всё это бесспорно способствовало к развитию литературного вкуса и любви к литературным занятиям его брата в Лицее. Как стихотворец, он и в этом отношении мог быть полезен своему брату лицеисту. Вообще можно сказать, что лицеисты имели связи с литературным и журнальным миром и вне стен заведения. Кроме Корсакова, имевшего брата писателя, другой воспитанник, Мартынов, имел в лице своего отца писателя и стихотворца*; Илличевский чрез своего друга Фусса был близок с академиею; наконец, Пушкин был знаком с Державиным, Карамзиным, Жуковским, Вяземским — со всеми корифеями тогдашней литературы. Даже И.И. Дмитриев (род. 1760, † 1887) интересуется только что выпущенным из Лицея Пушкиным, — следовательно, знал его уже в Лицее. Он пишет А.И. Тургеневу: «Радуюсь, слыша хорошие вести о Пушкине. Завтра буду y дяди его по зову и праздновать с тётушкиным приездом и выздоровление племянника»**. Не даром Пушкин сказал:
«Старик Державин нас заметил
И, в гроб сходя, благословил.
И Дмитриев не был нам хулитель,
И быта русского хранитель,
Скрижаль оставя, нам внимал,
И музу робкую ласкал»
«Онегин», гл.VIII, строфа 2
[* См. наш биографический очерк о лицеисте Аркадии Ивановиче Мартынове]
[** Июля 9-го дня 1817 г. Москва. Неизданные письма И.И. Дмитриева к А.И. Тургеневу. Сообщ. П.Н. Тургенев. «Русск. Стар.» 1903 г., т.116, декабрь, стр.713]