В. Микулич. Во Флоренции

1 (14) июня. Всё утро работала в мастерской и к завтраку не вернулась, чтоб не терять времени. Однако к шести часам я так устала и проголодалась, что попросила хозяйку давать мне впредь что-нибудь с собой. За обедом сегодня появились новые лица: русская дама с дочерью и Англичанин с женой. Несмотря на усталость, успела осмотреть Ор-Сан-Микеле

2 (15) июня. Утро работала в мастерской. Собственноручно колотила мрамор и вернулась в пансион, вся покрытая мраморной пылью. Это будет моя первая работа из мрамора

Перед обедом была в Санта-Кроче. Готический фасад церкви облицован белым мрамором. На площади перед церковью стоит памятник Данте, работы Пацци, поставленный по случаю празднования шестисотлетия со дня рождения поэта. Великий изгнанник и скиталец крепко стоит теперь в своей Флоренции, но при виде памятника невольно вспоминаются стихи Беранже о великих людях:

On les persécute, on les tue
Sauf, après un mûr examen
A leur dresser une statue

[Их преследуют, их убивают для того, чтобы, по зрелом размышлении, воздвигнуть им статую]

Белая мраморная статуя поэта (шесть метров высоты) стоит на высоком мраморном постаменте в семь метров высоты. На четырёх углах его мраморные львы, поддерживающие щиты с надписью: «Convito, — Vita nuova, — De eloquentia vulgari, — De Monarchia». Божественная комедия не упоминается в перечне, но о ней и так вспомнит всякий, кто взглянет на увенчанного лаврами поэта. Внутри красивая церковь украшена рядом блестящих гробниц светочей Италии. Памятник поэта Альфиери работы Кановы, памятник Данте с надписью: «Onorate l’altissima poeta» [Чтите величайшего поэта]. Памятники Керубини, Микель-Анджело, Донателло, Бруни, Марсуппини и др. Памятник Россини ещё не окончен и задёрнут холстом. Я смотрю на великолепные художественные гробницы и невольно вспоминаю Литераторские мостки Волкова кладбища и разрозненные, по России разбросанные могилы Глинки, Гоголя, Лермонтова и Пушкина, обмолвившегося горьким восклицанием: «Чорт меня догадал родиться в России с душой и с талантом!..»

А мой Товия оказался Англичанином

За обедом он говорил со своей новой соседкой, вчера прибывшей Англичанкой, и говорил с выговором, не оставляющим сомнений в его национальности. Очень симпатичны эти новые Англичане. Муж средних лет, красивый, видный, весёлый и общительный, жена — худенькая, бледная блондинка, с умными тёмно-серыми глазами. Оба познакомились уже с моими соседями-Французами и говорили с ними за столом по-французски. Муж прекрасно говорит по-французски, жена похуже, часто затрудняется, говорит ma вместо mais и т.п. Муж поправляет её. Товия тоже говорит по-французски свободно, но с сильным английским акцентом. Он и не подозревает, как подвигается его статуэтка. Из-за стола они все вместе перешли в наш салон, куда и я заглянула. Старый Француз и муж Англичанки сели играть в шахматы, а их дамы и Товия рассматривали иллюстрации, разговаривая о Тэне и о Mornings in Florence Рёскина. Я ушла одна в Кашины

Тем не менее приятно пахнуло ароматом свежей зелени, и я гуляла в тенистых аллеях, пока не стемнело. Едва я вышла из ворот парка, их стали закрывать. Я пошла пешком по набережной. В городе зажигались огни. В небе догорала багряная заря. Перед раскрытым окном одного из домов Lungarno пел уличный певец в потёртой плисовой куртке и в круглой мягкой шляпе. Такой же потёртый товарищ искусно акомпанировал ему на гитаре. А в раскрытом окне сидели молодые мужчины и женщина и слушали. И я слушала и замедляла шаги, чтоб подольше слышать это незатейливое, но трогающее сердце пение

Ma tu lo hai scordato
Dici che non m’ami piu!

[Но ты меня забыла, / Говоришь, что более не любишь…]