Изображая город, гравюра XV века обыкновенно не соблюдает законов перспективы, а чертит план, где остаются намеченными все дома и памятники, в том числе и те, которые должны были бы заслонять друг друга. Но важно, чтобы зритель окинул взглядом всё. Живописец кваттроченто (XV в.) также трактовал фреску: он соединял на одном полотне эпизоды разновременные, рассказывал кистью то, что тогда называлось техническим именем «storia», цепь событий, из которых ни одно не выдвигалось, как центральное. Не задумываясь над архитектурой целого, тяготея к жанру, он с любовью зарисовывал детали, эпизоды, заставлял служанку упившегося Ноя любопытно заглядывать на него из-за полузакрытых ладонью глаз. Так писал Беноццо Гоццоли и иже с ним. Стилистические приёмы изобразительных искусств повторяются и в литературе. Как современные ему художники, Серкамби неторопливо регистрировал подряд суетливо бегущие перед ним явления жизни в их реальных, будничных подробностях, не заботясь о плане, не задумываясь о смысле каждого явления в экономии целого. Реалист, с купеческой складкой ума, хороший хозяин, с привычкой к коммерческому рассчёту, с внимательным отношением к вещи, как к товару, он так же любовно описывал вещи, как любовно их отделывал современный ему артист-ремесленник, и вместе с тем с готовностью оставил перед нами раскрытыми приходо-расходные книги. Быть может, иногда поверхностное для него заслоняло суть, но тем типичнее он для массового современного ему итальянца, у которого так развит был зрительный аппарат. О последнем одинаково свидетельствуют расцвет изобразительных искусств, близость их массам, пышное великолепие праздников и преобладание в итальянском театре позднего средневековья и Ренессанса декоративного элемента перед идейно-психологическим содержанием драмы
Вместе с нашим аптекарем мы бродим по улицам старой Лукки, прислушиваемся к пересудам и жалобам тяжущихся на городской площади, на ступенях храма видим barattieri с пригоршнями денег и игральными костями, смешиваемся с исступлённой процессией «белых», и рассматриваем хоромы синьора, у которого он часто должен был быть на пирах и конфиденциальных совещаниях. Своими описаниями и повествованиями он развлёк как хотел и себя и нас
{Средневековый быт. Сборник статей, посвящаемый Ивану Михайловичу Гревсу в сорокалетие его научно-педагогической деятельности, под редакцией проф. О.А. Добиаш-Рождественской, А.И. Хоментовской и Г.П. Федотова. — Л.: Время, 1925}