Заметим попутно: ещё при жизни мадонны Джакопы, третьей супруги Паоло, её родную семью синьоров Фолиньо поражает такая же драма, где завязка, кровавая месть и развязка обгоняют друг друга стремительно быстро, как в исторической хронике Шекспира (III. 266-272). Недостаток места не позволяет на этом остановиться
Какова же материальная база этой синьории Гвиниджи? Хроника нам сохранила статьи расходов, связанные с похоронами члена фамилии. В другом месте (III. 350-359) она даёт целую примерную роспись расходов Паоло и его сыновей, но остаётся неизвестным, насколько её цифры близки к действительности. В Луккском архиве сохранились регистры приказов Паоло о платежах казначейству — «камере» между 1402-1429 г.г. Но этот материал для нас недоступен; приходится ограничиться сведениями неисчерпывающей полноты, но дающими некоторые опорные пункты
Прежде всего известно, что в промежуток между 1412-1425 г.г. Паоло внёс на хранение в Венецианский банк — к иностранным банкам для охраны капитала от политических неожиданностей на родине умели прибегать и в XV в. — сумму в 202.100 венецианских дукатов, что в русских довоенных рублях примерно — такие переводы до сих пор остаются не устойчивыми и приблизительными — выразится суммой между 850 тыс. и 2 милл.
Примерно такой же капитал был вложен в постройки, если возведение одной только загородной, окружённой садами, с лоджией (террасой) виллы — palagio de’borghi, а ныне Villa Quarconia — в предместье Лукки к 1413 г. должна была обойтись в 40 тысяч дукатов (III. 209), а кроме этой виллы были построены дворцы в Пьетросанте и в пределах крепости в самом городе, и был также расширен бывший дворец Кастручьо в Лукке. Фасад другого доныне сохранившегося луккского дворца по via Guinigi в итальянско-готическом стиле представляет многочисленную аркаду полуколонн, замкнутых архивольтами. Малой по сравнению со стенами площадью редких окон четырёхэтажное здание напоминает ещё укреплённый замок. Напоминает о нём и возвышающаяся на углу башня, которая в XII-XIII веках была бы башней дозорной; в начале XV века в ней был устроен в верхнем этаже покой для отдыха, а из него можно было попасть на крышу, где разбит был висячий сад. В нём и ныне растут дубы и лавровые кусты. Отсюда перед Паоло открывалась панорама Лукки, и он мог обозревать подвластный ему город и окрестные виллы
Имелась у Паоло и торговая флотилия, состав которой, однако, неизвестен. Очевидно, не ликвидировал он и торгово-банкирских предприятий дома, как не делал этого его современник Козимо Старший Медичи. Но о размере этих предприятий в нашем распоряжении тоже нет сведений
Засим по наследству от матери, правнучки Кастручьо Антельминелли, Паоло владел большими поместьями в Луниджане, Версилье и Луккской марине. Инвентарь имущества Паоло от 1431 г., о котором было упомянуто выше, даёт, наконец, представление о движимости, помимо звонкой монеты. Разберёмся в нём по статьям
На первом плане фигурируют драгоценности и серебро. Их перечисление занимает 7 страниц. В серебряных с позолотой ларцах найдены 273 жемчужины на 32 нитях, из которых 11 вместе весят 133 карата, в соответственном числе рубины, алмазы, сапфиры, изумруды в ожерельях, запястьях, застёжках, серьгах, а иногда без оправы. Оценки инвентарь не даёт; но достаточно сказать, что в 1408 г. Паоло торговал безделушку ценой в 3.100 флоринов. Серебро припрятано в четырёх обитых железом сундуках: здесь блюда, кубки, чаши, стопы, миски, вазы, подносы, ларчики, дюжина тарелок, стойки с ножами, ложками и вилками, стойки со стаканами, пенал с циркулем, линейкой, пером и чернильницей. Обращает внимание большое количество ложек (15 дюж.) и ножей по сравнению с вилками (З1/2 дюж.), ручки которых кончаются головами львов и леопардов и фигурками фавнов (homini salvatici). Это станет понятно, если принять во внимание, что вилка вошла в обиход позднее всего, в XI в. ещё почиталась признаком разнузданной роскоши и в Тоскане чаще начинает упоминаться в инвентарях только во второй половине XIV века. По числу вилок наш инвентарь, насколько можно судить, превосходит инвентари ему современные. Расхожая посуда — оловянная и медная. Оловянных тарелок больших — 108, малых — более 200 (р. 97). Громадное число подсвечников говорит о роскоши пиров, залитых светом. Ломятся сундуки и от домашней рухляди, платья и белья, в особенности последнего. Регистрируются то шитые жемчугом и серебром, то подбитые горностаем, белкой, рысью «Giornea», «giubbarello», «cotta», «cioppa», «ucco», «palandrino», «baptismante», отчасти общеитальянские, отчасти местные названия коротких плащей-безрукавок, узких камзолов, длинных платьев, широких мантий типа рясы той поры, когда моды отличались наибольшей пестротой, замысловатостью, роскошью и разнообразием. Преобладают яркие цвета, алые, малиновые, фиолетовые. Опять-таки характерны сравнительные цифры для белья. Число скатертей (tovallie, tovalliole) разных размеров превышает четыре сотни, простыней — они всегда считаются, а следовательно и употребляются попарно — а также полотенец и салфеток по 70-80 штук, но, рядом, женских сорочек — 16, мужских — 20, кальсон — 8 штук (р. 106). Рубаха так же, как вилка, самый поздний показатель материальной культуры, и даже в Италии, обгонявшей в этом смысле остальные европейские страны, получила распространение только в XIV веке. И здесь, в этом купечески-княжеском хозяйстве, она ещё меньше нужна, чем бельё напоказ, бельё постельное и столовое. Малое число mutandae — кальсон — объясняется преобладанием тогда «calze» — узких, обтягивавших ногу сверху до низу, то матерчатых, то трикотажных чулок-брюк. Большая семья — у Паоло от трёх жён было четыре сына законных, четыре дочери законных и один внебрачный сын от рабыни — объясняет богатство по части перин (coltre, coltrice), покрывал (copriletti), подушек (guanciale), тюфяков, кроватных пологов (pavillione)