В итальянской семье Ренессанса не может обходиться без вендетты, без цепи предательств, убийств из засады, мести и казней (II. 405-411). Лазаря Гвиниджи, старшего в роде, убивает брат Антонио и зять Никколо Сбарра, за которого Лазарь выдал замуж родную сестру. Убийству предшествует трагический эпизод казни Лазарем своих политических врагов, братьев Фортегверра, которым Никколо Сбарра доводился племянником. Никколо был пощажён и даже породнился с врагом, но только для того, чтобы затаить мысль о мести и подстрекнуть брата против брата. Убитого Лазаря Серкамби провожает в могилу причитанием или плачем — lamento или dolore (II. 415-419) — вкладывая жалобы в уста самой жертвы. Лазарь сетует на предательское убийство в семи фигурах или уподоблениях мифологического содержания, соответствующих семи строфам песни. Народный плач-причитание здесь питается классическими образами, будучи выдержано в стиле, так сказать, народного гуманизма
Зять, говорит жертва, был к нему жесточе, нежели Язон к покинутой Медее, ибо та осталась в живых и могла мстить. Рядом миниатюра: на каменистом островке среди моря, столь малом, что всю его площадь занимает лежащая Медея, она спит, положив руку под голову, а Язон отъезжает в утлом челноке с надутым парусом
Зять был лютее, чем Туллия, супруга Тарквиния, что проехала в колеснице через труп отца. Ведь, если она была жестока к последнему, то зато любила мужа — соответствующие миниатюры и здесь, как и дальше, поясняет текст
Зять в большей мере оказался предателем, нежели Эней по отношению к Дидоне, ибо, когда гость её бросил, он оставил ей родину, детей и родных, а его враг отнял у него всё — на миниатюре Дидона с башни простирает руки к отъезжающему на парусах возлюбленному
Как Мирра, соблазнившая отца, похвалялась своей победой, так он, Лазарь, думал убить вражду, дав в жёны родную сестру, но надежда его обманула. Изображено супружеское ложе с лежащими, по пояс нагими, супругами, в которых сверху пускает стрелу крылатый, но с завязанными глазами купидон
Ахилл долго вёл себя на подобие женщины, но, наконец, как муж, вмешался в бой и победил. Он, Лазарь, погиб благодаря женской слабости характера, но родственникам он советует облечься в одежды мужей — раздаётся призыв к мести
Гекуба, супруга Приама, меньше печалилась при гибели всех сыновей, мужа и падении Трои, чем при убийстве младшей дочери Поликсены, ибо пока та оставалась в живых, она могла надеяться отомстить. Так ему, Лазарю, собственная смерть является горчайшей печалью и поводом к плачу. Он может сетовать больше, чем Гекуба
Убийца был к нему жесточе, чем Нерон к матери, которую тот велел убить. Нерон был государем и мог иметь резоны государственные в самой жестокости своей
Сочетание архаически-народной формы плача с классическими образами в форме какого-то надгробного слова-эпитафии, влагаемой в уста усопшего, дают литературное новообразование, которое обнажает налегающие друг на друга культурные пласты. Это тоже переходный стиль, как в памятнике Иларии и вместе с тем составная часть обрядовой стороны смерти. С большой долей вероятности можно предположить, что прежде, чем попасть на страницы хроники, «lamento» был вручён родственникам покойного; Серкамби мог получить заказ на эпитафию во вкусе гуманистов от новоявленной княжеской семьи, причём незнание латинского языка заставило его обратиться к итальянской прозе