Война и опасности дипломатических сношений уже приводят к появлению первых шифрованных писем, которые в 1397 году исходят из Милана от Джован Галеаццо Висконти. Шифр тоже воспроизводится на страницах хроники. (I. 408-410)
Рядом с военным бытом — казни и устрашающие пытки, как следствие гражданских междоусобий. Повешение на виселице с приставленной лестницей (I.236) сменяется пыткой щипцами (attanagliato) и сожжением на костре содомита, на которого смотрят в окошечко император Карл IV с супругой (I.158). Чаще всего казнь производится усекновением главы, изображение которой фигурирует очень часто. Мы видим тосканскую гильотину около 1400 г. (I. 112, 114 и др.) — четырёхстороннюю решётку, куда просовывает голову осуждённый под округлое лезвие топора, лёжа на животе. Палач ударом молота по топору, независимо от точки приложения силы, отсекает голову, которая падает на землю или в платок, что держат расстеленным по земле двое людей*. Гильотина бывает на площади не одна, иногда они расставлены полукругом в устрашающем числе. Рядом с гильотиной — кафедра; на ней епископ с судьями и сзади эскорт солдат
[* Аналогичная гильотина во Франции изображена в словаре Viollet-le — Duc 11, p. 499, но относится им к 1450 г.; от итальянской она отличается большой высотой стойки, что заставляет казнимого становиться на колени. Вертикальные столбы стойки снабжены остриями; на одно из них воткнута голова другой жертвы]
Смертоносное дыхание чумы носится по улицам; оно изображается в виде стрел, разимых безобразными крылатыми демонами, которые поражают навзничь падающих людей (II. 64 и др.). Рядом покаянные процессии, которыми обезумевшие люди пытаются спастись от бедствий войн, междоусобий, мора и голода. А ещё дальше все ужасы забыты: выступает свадебный кортеж, где невесту под балдахином встречает жених с соколом в руке (I.136); город по случаю мира освещается огнями — falò — зажжённые факелы свешиваются с балконов, башен, из окон (I.193)
__________
Надо помнить, что Лукка в Тоскане XV века остаётся провинцией, что не здесь наиболее остро развивались социально-политические конфликты и наиболее полно и богато раскрывалось культурное творчество эпохи. Вождь флорентийских чесальщиков шерсти Микеле ди Ландо, находит в 1382 г. в Лукке приют уже после того, как он действовал и потерпел поражение на иной политической сцене; не местный художник изваял памятник Иларии дель Карретто; не хронике Серкамби состязаться в остроте анализа и оттенках языка с Дино Кампаньи и Дж. Виллани, как не претендовать на общепризнанность луккским гуманистам рядом с флорентийским кружком их эпохи Козимо старшего; Лукка даёт материал средний, типический, но потому, быть может, социологически более показательный: это статический разрез через всю толщу быта
Расцвет текстильной промышленности и концентрация капитала уравняли здесь путь купеческо-банкирской династии и углубили социальные контрасты в коммуне, городе-государстве, издавна стремившемуся к территориальному расширению за счёт соседей. «Мемориал» фамилии Гвиниджи и «заповеди городу Лукке» в совокупности резюмируют слагающие политические тенденции исторического периода. Инвентарь воскрешает домашний обиход новой династии в мелочах материального быта, которые проектируют отдельные элементы итальянской культуры кваттроченто: элементы народный, рыцарский, купеческий, церковно-католический, гуманистический, художественный. Накоплению материальных средств на одном полюсе отвечает нищенство и бесправие на другом, у париев этого корпоративно-сословного общества, этих объектов законодательства. В городскую тосканскую жизнь, столь далёкую от современности, и всё-таки уже носящую зародыши капиталистического разложения, и вводит нас аптекарь Серкамби, ярый муниципальный патриот и слуга «нового государя» — «signore novello», зарисовывая и воспроизводя картинки быта