Таким образом Италия и в ней средневековой город и специально очаги раннего ренесанса — таков был великий образ, который естественно выростал из наших занятий, как объект экскурсионного изучения. Но в таком обширном поле, неисчерпаемо-богатом монументальными сокровищами, завещанными долгими веками яркой и мощной истории, надобно было выбрать несколько центральных пунктов, около которых и расположить наблюдения. Иначе грозила бы опасность разбросаться на неопределённом пространстве, растерять внимание и не собрать результатов. Пункты эти предуказывались выше описанными темами предшествовавших занятий. Главным центром исканий выдвигалась Флоренция с окружающими филиальными или родственными ей древними меньшими средоточиями городской культуры: она, как жемчужина первой величины, должна была составить разум и сердце экскурсии; они, как более мелкие перлы — одеть её светлым венком неподражаемой культурно-художественной прелести. Затем более широким кругом Флоренция должна была охватываться другими более крупными и гордыми старыми тосканскими коммунами. Рядом возникал другой — умбрийский центр: Перуджа и особенно Ассизи с окружающими характерный город маленькими, интимно-задушевными местами воспоминаний о св. Франциске — скромными обителями, сельскими капеллами, пустынными эремиториями… Рим средневековья и времён ренесанса ставился уж под сомнением: как бы не запутаться! Неаполь строго исключался, как безусловно непосильное расширение задачи. Но за то в качестве «введения в цивилизацию старой Италии» выдвигалась на первую (по порядку времени) очередь Венеция. Так предначертывался эскиз плана поездки (тоскано-умбрийский научный пелеринаж)
Стремлением придать экскурсии серьёзную научность предопределялся и её состав. Число участников должно было быть, во-первых, не велико, ибо с многочисленною группою пристальное, последовательное коллективное изучение общего объекта вряд ли возможно. Каждый из них, во-вторых, должен был оказываться способным к сознательному переживанию и критической оценке того, что ему предстояло видеть, ибо только с таким персоналом доступны систематические «монументальные штудии»
С этой стороны экскурсию удалось обставить правильно. Зерно её образовали шесть студентов (старших семестров) и оставленных при университете, которые основательно прошли все перечисленные циклы практических занятий, являлись постоянными слушателями и моих лекций. Я мог назвать их, по праву, своими учениками, сплочёнными вместе определённо-индивидуализированным характером и направлением общей работы за «круглым столом» данного исторического семинария. Призванные мною к участию в необычном опыте были, в большинстве, юноши знающие и одушевлённые, так или иначе закалившиеся в труде и любящие его напряжение. Они хорошо были знакомы между собою и благожелательно относились друг к другу, что также служит важным подспорьем для удачи дела, которое требует постоянного сожительства и вызывает необходимость взаимных уступок шероховатостям нрава каждого. К ним присоединились ещё двое студентов — один историк, другой историк искусства, и один молодой преподаватель истории в учительской семинарии, энтузиаст и уже несколько опытный в экскурсиях, москвич по образованию, но скоро сошедшийся с ядром нашей группы петербуржцев. Наконец, в последний момент к «экспедиции» примкнули три слушательницы Высших Курсов (одна уже окончившая), также мои ученицы, сблизившиеся на прохождении, приблизительно, тех же курсов и семинарских занятий, какие составили важную подготовку к поездке в студентах. Такое соединение в одном научном предприятии юношей и девушек, идейно и идеалистически настроенных, всегда благотворно: и те, и другие вносят в общий труд особенности своего духовного склада, приёмов мысли, оценки, вкусов и интересов. Кроме того, женщины придают внутренней обстановке теплоту и уют, развивают особое рвение и впечатлительную подвижность. Мужская половина, так сказать, нравственно подбирается, и товарищеское внимание её членов их приобретает рыцарственный оттенок. В русской хорошей учащейся молодёжи сопутствие лиц обоего пола не родит, обыкновенно, ничего фривольного, а только поднимает весёлость и бодрость, вызывая благородное соревнование, приподнимая волю и энергию. Такое сочетание даёт группе своеобразную живую гармонию