Важно и нужно учителям науки водить учеников к знаменитым очагам человеческой цивилизации. Но выполнение такой задачи сопряжено с препятствиями, которые могут быть преодолены лишь серьёзным трудом, одушевлённым вниманием и большим опытом. Вот почему цену приобретает регистрация каждой добросовестной попытки
2.
В интересах преподавания так называемой всеобщей истории Россия даёт немного «экскурсионного материала». Приходится для такой цели организовывать научно-образовательные поездки за-границу. Оттого данная сторона дела развивается у нас туго: требуются большие усилия, значительные средства и много времени. В практике заграничных экскурсий исторического характера, устраивавшихся для высших учебных заведений, можно отметить лишь немного примеров
Экскурсия, устроенная по почину покойного кн. С.Н. Трубецкого в 1903 г. для студентов Московского университета, и экскурсия проф. С.О. Платонова со слушательницами женского педагогического института принадлежат к одному типу. Они сходны (помимо общности цели — посещения Константинополя и Греции) тем, что предприняты были для очень больших групп участников с различными научными интересами (по содержанию и степени) и с весьма неодинаковою подготовкою и рассчитаны были, думается, не на всестороннее и детальное совместное изучение тех или иных памятников, а скорее на общее впечатлите от них и их культурной обстановки. Польза подобного рода поездок для развития научных и эстетических вкусов, а также исторических представлений учащегося старшего юношества, несомненна; возможность участвовать в них составляет завидное просветительное благо. Но могут ставиться историческим экскурсиям за границу и иные, более углублённые, сосредоточенные цели. Тогда приходится особенно тщательно каждый раз, подробно и специально, разрабатывать их предмет, план и форму. Скромным опытом именно такого второго вида была моя итальянская экскурсия 1907 года. Её я и позволяю себе представить, как specimen известной категории научно-учебных путешествий, для обсуждения и критики компетентных лиц и вообще для сведения интересующихся важным, но далеко ещё не установившимся приёмом или вспомогательным средством университетского образования
Смысл предпринимавшейся экскурсии виделся не в том, чтобы доставить участникам возвышенный отдых после годичного труда и поднять настроение их души высокими наслаждениями от красоты нового мира, который должен был открыться перед их очами. Задача имелась в виду более строгая и деловая: продолжить с методическою последовательностью и ригористическим напряжением труд, начатый среди «лабораторной» обстановки семинария, перенеся его в новую среду, действуя при помощи новых источников; изучать те же культурные явления, с которыми ознакомление происходило раньше по письменным текстам, переданным от далёкого прошлого, за книгою у библиотечного стола, в стране, далёкой от их родины, — изучать их теперь по вещественным следам, переместившись на ту самую почву, где слагались творившие их процессы. Будущие участники звались, по преимуществу, не к заманчивым восприятиям, как таковым, а к углублению знаний, проверке понятий, образованию идей и утончению приёмов и навыков их добывания
Так определялась задача формально. Подчиняясь подобному девизу, требовалось и реально в точности обдумать и ограничить предмет наблюдений, установить их схему, опираясь на наличных данных предварительной подготовки будущих участников, и поставить путешествию доступную цель
Направление экскурсии, стало быть, обусловилось содержанием занятий, предлагавшихся мною студентам, которые желали работать в области средневековой истории, в ближайшие предшествовавшие ей годы. Большой, читавшийся мною в эти годы руководящий курс посвящён был истории средневековой Италии и специально городской культуры в ней. К вопросам, связанным с прошлым той же страны, постоянно возвращался я в специальных курсах, рассматривавших историю духовного развития раннего (отчасти и позднего) средневековья. В семинариях я изучал документы по истории городов, с экскурсами и в Италию. Потом я обращал слушателей к анализу флорентийских хроник эпохи расцвета коммунальной республики: мы читали Дино Компаньи и Джованни Виллани, прикасались к произведениям Данте. Наконец, целый год (1906-7) мы работали над памятниками раннего францисканства, сочинениями самого Франциска Ассизского, биографическими легендами о нём (Tomaso di Celano, Speculum perfectionis etc.), современною ему религиозною поэзиею (Iacopone da Todi) и летописною литературой (хрон. Fra Salimbene)