Сьеною закончился «тосканский круг»* <…>
[* От Флоренции, через Прато, Пистою, Лукку, Пизу, С.-Джиминьяно — в Сьену. — Некоторые, знавшие Сьену, один день оторвали от неё для посещения двух характерных городков, расположенных к югу от неё — Montepulciano и Pienza: это — также любопытные реминисценции «кваттроченто». Тем, кто имеет лишнее время, из Сьены необходимо посетить замечательный монастырь — Monte-Olivèto Maggiore, интересный и как сооружение, и по фрескам Луки Синьорелли и Содомы, которые украшают его chiostro. — См. для путешествия по Тоскане: E. Müntz, Florence et la Toscane (2 éd.); или ещё — P. Bourget, Sensations d’Italie, и недавно вышедшую книгу A. Maurel, Petites villes d’Italie (P. 1906). — Я сообщаю, конечно, не исчерпывающую литературу, а ряд удобных для экскурсий пособий к примеру]
<…>
Последние дни во Флоренции были особенно плодотворны: всё виденное и познанное было повторно углублено и закреплено. Решено было закончить тосканские странствия прогулкою по Казентино. Так называется горная долина верхнего Арно. Это — край полный удивительной природной прелести типично и тонко тосканского пейзажа; он же поражает необычайною свежестью (неприкосновенностью) исторических воспоминаний феодального, городского, мистически-религиозного средневековья: городки (Poppi, Bibbiena), монастыри (Vallombrosa, Camaldoli), замки (Romena, Ronzola) и т.д. дают необычайно реальный силуэт оригинальнейшей старины. Тут же находится великое францисканское воспоминание: это — Alvernia (La Verna) — «пустынь» на грандиозно-диком горном кряже, покрытом могучим лесом, который господствует над верхним Арно и верхним Тибром, глядит на два моря. Там св. Франциску, гласит легенда, дарованы были стигматы, внешний символ приближения ко Христу*. — Однако, по случайным обстоятельствам, этот последний замысел удался лишь отчасти
[* Прогулка по Казентино должна была закончиться посещением Arezzo (это — тоже «вторая Флоренция» в отражённом виде). Есть отличнейший путеводитель — C. Beni, Guida illustrata del Casentino (Firenze, 1889)]
30-го июля наша группа окончательно покинула Флоренцию, а на следующий день рассыпалась для индивидуальных окончаний поездки*. Прощальное собрание накануне отъезда, когда мы пытались произвести каждый для себя и все друг для друга «examen de conscience» всего пережитого в Италии, привело к убеждению, что мы сделали посильное полезное дело и для своего просвещения, и как опыт, могущий служить дорогою другим. Чувствовали мы и то, как нас сблизила общая работа в такой возвышенной, чистой среде. Мы расставались связанные между собой увлечённым почитанием дела изучения памятников старины, оставшихся на почве её истории. Думаю, что все без исключения вернулись в Россию ярыми адептами заграничных исторических экскурсий**
[* Многие побывали ещё вместе в Милане, а затем по разным маршрутам через Германию вернулись домой]
[** Может показаться: мы слишком быстро сделали слишком много. Не улетучатся ли легко следы? Думаю, что если такое быстрое делание происходит интенсивным трудом, ложащимся на подготовленную почву и имеющим быть фиксированным дальнейшими занятиями, — результаты его должны становиться прочными]
<…>
{С.-Петербург: Сенатская типография, 1910}