Однако занятия со Спонторно пошли от этого не лучше. Отец пробовал заставить сына заниматься прилежнее, представлял ему все выгоды адвокатского звания, но безуспешно
Отец выходил из себя, сын тоже. Между ними вышла ссора
Однажды вечером Франческо-Доменико пришёл к отцу:
— Прощай, сказал он ему отрывисто.
— Куда ты? спросил озабоченный отец.
— Я ухожу из дому. — Я тебя очень люблю, но у нас слишком различные взгляды на многое. Мы жить вместе не можем
Напрасно отец уговаривал его. Он ушёл с 20-ю копейками в кармане
Первые дни он жил совершенно нищим, спал на улице; скоро однако он нашёл работу. Сперва он держал корректуру журнала, потом стал заниматься переводами, а наконец нашёл случай давать уроки молодым людям, гораздо старшим его. Ему в это время было 14 лет
Таким образом скоро он имел порядочный месячный доход, позволивший ему нанять маленькую комнатку и жить без особенных лишений
Этот случай имел, конечно, очень важное влияние на всю его жизнь и в особенности на его характер
Только оставшись один, он вполне оценил нежную заботливость о нём его отца и привязался к нему с новою силою. Он продолжал с ним свои сношения, но решился не возвращаться домой, пока не добудет себе совершенно независимых средств к существованию. Он с особенным прилежанием занялся науками и в особенности историей. Переводами он выработал свой слог, ознакомился довольно коротко с экономическою стороною периодических изданий, что ему приходилось очень кстати в последствии
Отец отправил ему запас его книг, но на этот раз он уже не с прежним неразборчивым увлечением принялся за чтение. Вольтер, потом Гёте завяли его, но скоро Байрон поглотил ’его всего
<…>
Занятия Франческо Доменико шли очень успешно и, едва минуло ему 14 лет, он уже был совершенно готов выдержать экзамен для поступления в Пизанский университет
Пизанский университет далеко не был в цветущем состоянии во время пребывания в нём Гверрацци; иезуитские влияния и притеснения австрийской полиции низвели его на степень реальной школы. Юридический факультет по преимуществу отличался бездарными и недобросовестными профессорами, а Гверрацци, после многих колебаний, решился наконец в угоду отцу слушать лекции именно по этому факультету
Образ жизни итальянских студентов очень резко отличается от жизни их собратий во всех остальных европейских, а пуще всего в германских университетах. В Италии университеты заведение вполне демократическое, а потому аристократические семейства предпочитают помещать своих сыновей в лицеи и школы, находящиеся при монастырях, или же не давать им вовсе никакого образования. Большинство студентов люди бедные, которых будущее слишком тесно связано с успешным окончанием университетского курса. У многих, по выдержании окончательного экзамена, не достаёт денег купить себе докторский диплом, или лауреатство, как его здесь называют, а в Италии и до сих пор ещё существует средневековое обыкновение брать за это лауреатство в пользу университетской казны 200-300 франков. Этим несчастным приходится в таком случае приниматься за изучение какого либо мастерства, и в Тоскане не редкость встретить подмастерья у портного или у сапожника, блестящим образом окончившего курс философии или права в университете. Эти студенты занимаются очень прилежно. Правда, большая часть из них имеют в виду скорее хороший экзамен, чем науку, но выгода та, что им очень мало остаётся времени на кутёж и на ухарство, на дуэли с гарнизонными офицерами за честь университета и пр. Впрочем итальянцы по самой природе очень мало склонны к немецкому Burschenschaft; студенты здесь не отличаются причудливыми костюмами и ненавистью ко всему, вне университета находящемуся; коротенькая трубка и классическая дубина не составляют необходимой мебели их квартир