Несколько раз Гверрацци водили к допросу, и там только он узнал, в чём именно его обвиняли коммиссия, назначенная для исследования его процесса, добивалась, «куда дел он 40,000 ружей, будто бы купленных им?» Франческо Доменико, конечно, не мог удовлетворительно отвечать на этот вопрос, т.е. у него в руках никогда не было суммы, необходимой для такой громадной закупки. Раздражённый наконец, он отвечал президенту коммиссии: «Вы, однако, очень дурно исполняете вашу обязанность, позвольте вам это заметить. Каким образом, еслибы в Ливорно был действительно такой запас ружей, вы ничего прежде об этом не знали и теперь должны спрашивать у меня, куда я девал их?»
— Да я и сам почти убеждён, что всё это неправда, отвечал сердобольный президент: — но что же делать — нам пишут это прямо из Флоренции.
— Так напишите же вы этим гг. во Флоренцию, что 40,000 ружей стоят на плохой конец 200,000 скуд, и что еслибы я имел в руках подобную сумму и те намерения, который вы во мне предполагаете — я бы купил только 20,000 ружей, а остальные давно употребил бы на покупку зарядов и тогда вы бы, вероятно, не спрашивали у меня, куда я сбыл эти ружья
Дело путалось больше и больше, вмешали новых личностей, между ними скульптора Эмилио Деми, и вот по какому случаю
Друзья Пьетро Коллетты задумали поставить ему памятник, и Деми были заказаны две статуи — одна, изображающая историю, другая, кажется, славу. Деми был в числе постоянных посетителей Коллетты, а потому, в этом случае, на него также падали сильные подозрения; в его студии сделали обыск, но не нашли ничего, кроме моделей этих двух статуй — Историю со стилем в руке, имевшим вид ножа, и Славу, расчерченную углём по всем направлениям
Две эти статуи возбудили подозрение членов коммиссии, мало знакомых с механическою стороною скульптурных работ. Арестованным был сделан строгий запрос: «Куда предназначались две статуи, найденные в мастерской Эмилио Деми, из которых одна изображает Мщение, что доказывает нож, который она держит в руке, а другая Италию, разделённую на федеративные республики. Напрасно Деми трудился объяснять им, что первая не Мщение, а История, держит в руке не нож, а стиль, которым писали в древности, а вторая не Италия, а Слава, и что линии, проведённый на ней углём, не имеют никакого аллегорического смысла, а предназначены только для того, чтобы облегчить скульпторам их работу. На основании этих и подобных этим обвинений Франческо Доменико Гверрацци приговорён был к 5-ти летнему заключению в крепости della Stella в Порто-Феррайо (на острове Эльбе), где уже несколько лет прежде него жил Наполеон I и где он оставил большую библиотеку
Эти пять лет были последние личной жизни Гверрацци. По освобождении своём он очень скоро вступил на поприще политической и высшей административной деятельности, поглощавшей всё его время и все его способности
В Порто-Феррайо комендант крепости очень многим облегчил его печальную участь; он позволил ему пользоваться библиотекой Наполеона и доставлял ему необходимые для письма материалы. С собою Гверрацци взял туда запас исторических сочинений и летописей, в том числе, конечно, и любимого своего Макиавеля. В маленькой комнатке внутри крепостной стены, плохо освещённой окном сверху, Гверрацци в течении этих пяти лет начал и окончил свой исторический роман, считаемый и до сих пор лучшим произведением последних веков итальянской литературы, «Осада Флоренции»
{Современник. Журнал Литературный и (с 1859 года) Политический. Том CII. № V. Май. Санктпетербург. В типографии Карла Вульфа. 1864}