Совещания их бывали каждый вечер то в квартире Коллетты, то Леопарди и походили на юношеские споры немецких студентов о трансцендентальной философии. Скоро сами они убедились, что если не найдут человека, то предприятие их доведёт их самих до Шпильберга или Бельведерской крепости, не подвинув ни на волос судьбу Италии
В это время во Флоренции пользовался репутациею человека, горячо преданного благу Италии, некто адвокат Сальваньоли — человек очень энергический и хорошо знавший настроение умов не только в Тоскане, но и в остальных провинциях Италии. На, него-то и возложили богатые надежды утопические заговорщики и решили предложить ему главное начальство над собою. Депутатом выбрали Гверрацци, который присутствовал на всех их собраниях, но не придавал и тени какого бы то ни было значения их предприятию. Он однакоже принял на себя посредничество между заговорщиками и Сальваньоли. Этот сперва рассмеялся, услышав предложение Гверрацци и имена главных заговорщиков, потом очень серьёзно отказался от предложенной ему чести…
В его кабинете Франческо Доменико застал графа Теренцио Мамиани, только что приехавшего из Рима с известием о дурном исходе предприятия Менотти и Римского восстания. Он такими яркими красками обрисовал положение этих несчастных провинций, что в молодом сердце Гверрацци проснулось сожаление к ним и желание, во чтобы то ни стало поддержать их
Возвратясь к пославшим его, вместе с отказом Сальваньоли, он передал им и свой проэкт, который успел составиться дорогою. Проэкт был единодушно одобрен заговорщиками, и ему поручено исполнение
Гверрацци тотчас же открыл тайную денежную подписку во Флоренции, в Эмполи и в Ливорно, надеясь на собранные таким образом деньги купить ружья и снарядить экспедицию, которую хотел послать на помощь Менотти. Брат его Фемистокл был кассиром и переселился в Эмполи, где безопаснее было устроить склад. Гверрацци сам поехал в Ливорно, в котором тоже было неспокойно. Некоторые из сотоварищей его по академии Lambatesca* сообщили ему, что они намерены требовать очень существенных административных преобразований и учреждения национальной гвардии. Леопольд II конечно охотно бы исполнил их просьбу, если бы сам не быть вынужден подчиняться внушениям Австрии. Гверрацци заметил им, что он мало видит возможности, чтобы дело это уладилось мирно, что предприятие это несвоевременно и что — если только один город выйдет с подобным требованием, неуверенный в том, что его поддержут остальные, и главное Флоренция, — то вся попытка будет иметь вид бунта и может только увеличить недоверие великого герцога к подданным и в особенности к Ливорнским жителям. Ему отвечали очень нерационально на все эти справедливые замечания и не согласились даже на его предложение — ждать конца того предприятия, которое сам он имел в виду
{* по-видимому, опечатка — Labronica}
Эта Ливорнская попытка неудалась однакоже вследствие робости главных зачинщиков, и Гверрацци имел возможность продолжать втихомолку своё дело. Он тайно уехал во Флоренцию, где за несколько дней его отсутствия всё дело приняло другой оборот. Между заговорщиками вышли несогласия, и один из них донёс обо всём, умолчав только имена — полицейскому комиссару
Участие, которое принимал во всём этом Коллетта, скоро открылось. К нему отправлены были сбирры для того, чтобы арестовать его, но он умер в их присутствии, а бумаги его не объяснили ничего, так как им заранее были приняты все предосторожности. На Джусти падали сильные подозрения, но великий герцог сам защитил его против преследований. По его же приказанию оставили в покое больного Леопарди. Гверрацци, во что бы то ни стало, нужно было скрыть своё присутствие во Флоренции, куда он отправился без разрешения полиции: это уже одно могло его скомпрометировать…