Ему очень легко было заработывать по монете в день, так как Гверрацци углубился совершенно в свои учёные занятия и бросил всякое сношение с обществом, очень довольный, наконец, тем, что остался в дали от всякого шуму и пустых инсуррекционных попыток, от которых нельзя было пока и ожидать какого нибудь существенного результата
Обстоятельства и на этот раз вывели его из величавого спокойствия и насильно стащили на поприще практической деятельности, и вот каким образом
Романьольская революция кончилась казнью Менотти и многих других. Лучшая болонская молодёжь вся почти была приговорена к тюрьме или к изгнанию. Многие, надеясь на доброту тосканского герцога, искали убежища в его владениях. Кто знает, обманулись ли бы они, если бы Леопольд не получил из Вены приказания помочь папскому правительству в поимке приверженцев Менотти и пойманных удержать в тосканских крепостях, так как во всей Эмилии тюрьмы были битком набиты этими несчастными
В Ливорно составилось общество для того, чтобы помочь беглецам спастись за границу; Гверрацци предложили исполнить это предприятие и в его руки отдали все, собранные по подписке суммы. Тут уже дело шло не о принципах, и отказаться не было возможности. Он завёл сношения с капитанами и агентами французских пароходов, и его стараниями многие из приговорённых успели бежать в разные концы света
Между тем ливорнские тюрьмы были битком набиты болонскими эмигрантами, и при таком громадном количестве арестантов правительство не имело возможности содержать их сколько нибудь порядочно. Гверрацци составил новое общество для улучшения их участи и не встретил на этот раз со стороны тюремного начальства ни малейшего сопротивления. Он каждый день посещал тюрьмы и казематы, где почти постоянно встречал коммиссара Мейснера, вступавшего с ним в приятельский разговор и обещавшего ему дружеским тоном, что и сам он скоро попадёт туда же… Мейснер слишком скоро сдержал своё обещание…
Едва окончилось несчастное романьольское дело, Маццини затеял новое предприятие, не представлявшее почти никакой возможности успеха. На приведение его в исполнение требовал денег из всех городов Италии, в том числе, конечно, и из Ливорно, где сейчас же составилась подписка. Гверрацци открыто воспротивился посылке денег Маццини и сам написал ему, что всякая новая попытка, по его мнению, может только ухудшить положение Италии, и что кроме того, идеи Маццини недостаточно популярны, и потому пришлось бы или обманывать народ, или прибегнуть к насилию, но ни то, ни другое, конечно, не могло бы привести к счастливым последствиям. Приверженцы Маццини восстали ещё больше на Гверрацци за это письмо, и в Ливорно не обратили никакого внимания на его протест; деньги были собраны банкиром Пьетро Бастоджи, впоследствии министром финансов в кабинете Риказоли. Полиция перехватила эту посылку и письмо. В числе скомпрометированных таким образом очутился и Гверрацци, хотя совершенно невинно. Его схватили по обыкновению без всякого предварительного процесса и отправили в тюрьму в Ливорно
<…>
Процесс тянулся очень долго; отыскать документы, на основании которых можно было бы обвинить Гверрацци за посылку денег Маццини было невозможно; но деятельный коммисар Мейснер съумел набрать полдюжины других второстепенных обвинений, требовавших очень длинных объяснений. Гверрацци, между тем, сидел в тюрьме среди всевозможного рода негодяев, буйных и крикливых, делавших невыносимым его существование
Незадолго до его ареста была открыта в Ливорно тайная ассоциация каких-то полуученых забияк под именем fascinorosi Tassi. Общество это явление очень странное и показывающее, до какой степени была задавлена в Италии всякая жизнь и какое противуестественное развитие принимала она под влиянием тяжёлого гнёта. Между fascinorosi было очень много молодых людей с прекрасным образованием — все они содержались в тюрьме в ожидании исполнения смертного приговора. Цель их ассоциации была убийство, не из корыстных или политических видов, а из дилеттантизма, как доказательство храбрости и ловкости. Оружие их был складной карманный стилет, и с ним они нападали по ночам на проходящих, выбирая по преимуществу сильных или солдат, которые не выходили без оружия. Убийство скоро сделалось для них страстью, помешательством, и Гверрацци уверяет, что в тюрьме они часто бросались друг на друга, грызлись, царапались и доходили до самого отвратительного беснования