Чтоб окончить раcказ о гимне, скажу ещё одно, чтò почти всеми признано. Все сожалеют, что до сих пор в Италии, отечестве музыки и искусств, нет народного гимна. Их собственно очень много; всякий город воспел по своему il risorgimento italiano; есть наконец королевский пиемонтский марш, освящённый кампанией 1859 года; но всё это довольно слабо. Всего более имеет характер чисто народного гимна знаменитая фанфара Гарибальди, но она очень специяльна; народ привык слышать в ней собственно лишь воспоминание о своём герое; а наконец, в музыкальном отношении, она нисколько не знаменует Италии единой и свободной. Надобно наняться, что и этот недостаток будет скоро восполнен. При музыкальных талантах, которыми изобилует Италия, мы имеем полное право питать такую надежду. Впрочем, единство Италии ещё не совершилось окончательно, может-быть только это обстоятельство и препятствует, чтоб Италия и в музыкальном отношении имела достойное выражение чувству своего единства
В субботу, 1-го июня, грустное обстоятельство случилось во Флоренции: в три часа по-полудни скончался достойный и всеми уважаемый Пьетро Туар, после непродолжительного хворанья, от мильяры (miliare)*. Мы хотя и знали его, однакожь не столько знакомы со всею его жизнию, чтобы позволить себе написать хотя краткую его биографию; но нельзя не сказать хотя несколько слов об этом достой ном человеке. Туар посвятил всю свою жизнь воспитанию юношества и педагогическим занятиям. Он много писал для школ, для народа, и его сочинения ценятся очень высоко. Правительство великого герцога не давало ему ходу за его образ мыслей. C освобождением Тосканы, он наконец приобрёл возможность осуществить давно-задуманный им план. C помощию правительства, он основал школу, целью которой было приготовление деревенских школьных учителей. В помещении монастыря Sanctissima Annunziata, отвели ему несколько комнат и трёх-четырёх помощников. C этими скудными средствами, Туар принялся за своё дело. Сам он преподавал педагогику и италиянский язык; но часто, за недостатком других учителей, он читал и физику, и Закон Божий, и математику, и чтò бы то ни было. Школа делится на два отделения, scuola magistrale, в которой собственно приготовляются учителя, и scuola sperimentale, в которой будущие педагоги учатся приёмам преподавания. В экспериментальной школе обучаются дети от 7 до 10 лет, и преподавание начинается c азбуки. Мне давно хотелось поговорить c читателями Русского Вестника об этой школе, но меня остановило то, что в нынешнюю зиму её осматривал один из наших талантливейших писателей, которые в настоящее время занимается вопросом народного воспитания. Он, вероятно, опишет её, и наверное в тысячу раз лучше, чем могли бы это сделать мы. Вопрос народного воспитания, всегда один из важнейших в жизни народа, особенно важен теперь в России, где, при устройстве элементарных школ, следует решить ещё более вопрос, как их устроить, по какому методу, по какой системе. Мы недостаточно изучали этот вопрос, чтоб иметь право говорить о нём, а к этому неминуемо повлекло бы нас подробное описание школы Св. Анунциаты. Поэтому, в настоящее время, мы даём только некоторое понятие о школе Туара и его деятельности. Смерть остановила его в самом начале предпринятого им дела, но мы надеемся, что надежда, выраженная сенатором Ламбрускини (Lambruschini) в речи, сказанной им в понедельник, 3-го июня, на похоронах бедного Туара, сбудется, и что его труды не пропадут для народного образования, что найдутся преемники, которые будут трудиться по указанному Туаром пути, и что школа, устроенная им, не погибнет, потеряв своего директора
[* Мильяра — болезнь происхождения ломбардского; говорят, первые её признаки показались около Мантуи и Вероны, в долине По; оттуда она перешла в Тоскану, где теперь сделалась постоянною. Случаи мильяры теперь очень редки, но почти всегда сопровождаются смертью. Болезнь эта в роде тифа; её особые признаки — мелкая сыпь на груди]