Наша любознательность не ограничилась однако этим окончанием, мы пошли осмотреть павильйон. Нас c любезностью допустили, и мы вошли наверх. Временная церковь была очень красиво отделана и убрана, особенно алтарь; распятие, великолепные бронзовые подсвечники старинной работы и прочие украшения, были взяты из дворцовой часовни palazzo Pitti. Они, кажется, служили Медичисам, но наверное принадлежали австро-лотарингскому дому, и верно ни разу не были употреблены c такою пользой, и для такого хорошего дела, как нынче. На возвратном пути полк Piemonte reale, возвращавшийся c церемонии, заставил не надо ждать наш скромный фиакр. От-нечего делать, я смотрел на проходивших солдат: действительно молодцы, и едут тихо, без аффектации, с достоинством. Общее впечатление, произведённое полком, немного было испорчено ехавшим в конце полковым священником. Доктор, который ехал около него, ведь себя респектабельно; но священник просто неприлично. Конь у него был добрый, и сам он повидимому ездит отлично. Он шпорил своего коня, и всё время вёл его в шенкелях, так что несчастная лошадь, всё на заду, выделывала такие лансады и штуки. Впрочем, надо и то сказать, священник действительно ездил великолепно
В 7 часов вечера у цепного моста, в квартале, именуемом Пиньйоне (Pignone), должна была происходить гонка судов, а потом желающим предоставлялось лазить на высокую мачту, поставленную в самой средине реки; достигавший конца мачты приобретал ничтожный приз. Пиньйоне — интересный квартал по воспоминаниям. В прежние времена это была торговая пристань Флоренции, и торговля была весьма значительная, судя по количеству приходивших и отходивших оттуда барок или скорей лодок; теперь от прежнего времени осталось одно воспоминание, и лодок у пристани более не видать. Впрочем, доставка товаров по Арно мне кажется, довольно проблематическою. В обыкновенное время в нём нет достаточно воды, даже для мелких лодок; когда же, после сильных дождей, он становится полон, то течение бывает так сильно, что ехать по нем невозможно. Однако, несмотря на железную дорогу, до сих пор, из Ливорно и обратно, ходят лодки по Арно, большею частию c строевым лесом. Лодки формою напоминают те, которые видишь на античных барельефах. Они довольствуются самою ничтожною глубиной, однако беспрестанно садятся на мель
В настоящее время бедный Арно почти не имеет воды, но всё мутен, грязен, и часто по вечерам издаёт запах весьма неприятный. Как при этом верить великому поэту, который, в своём Чайльд-Гарольде, сказал:
Along the banks where smiling Arno sweeps?
Флорентинцы уверяют, что Байрон говорит про Арно, когда он освещён луною в прекрасную ночь. Если так, то это совершенно справедливо, и вид набережных Арно в сумерки, или при лунном свете, действительно смеющийся, или скорей улыбающийся, как говорит Байрон
C 7 часов вечера и почти до полуночи продолжался корсо, который далеко не был так велик, как ожидали. Часу в девятом, два оркестра, расположенные в двух павильйонах на обширной площади Независимости*, играли попеременно. Танцев однако не было. Несколько особенно резвых мущин потанцовали немного между собой; дамы же не принимали участия, и танцы не клеились. «Отчего?» спрашивал я нескольких Флорентинцев. — «У нас нет этого обычая», был у всех один ответ. Решительно, консервативное начало преобладает в жителях счастливой Тосканы
[* Ныне Piazza dell’ Independenza, прежде Maria Antonia, ещё прежде Barbano. Целая история города в этих трёх названиях]