Программа праздника 2-го июня была не затейлива: обедня на лугу, в Кашинах, в присутствии всех войск, находящихся во Флоренции, потом парад, вечером корсо, иллюминация и народный бал на Piazza della Independenza. Кажется, чего проще? Мы опускаем раздачу бедным ассигнованной от города суммы; это не было публично, а потому мы об этом не можем и говорить
В десять часов утра, пошли мы в Кашины. На великолепном лугу была уже куча народу, и чем ближе мы подвигались c почтенным А. к павильйону, в котором шла обедня, тем гуще становилась толпа, и тем труднее было пробираться. Около павильйона были выстроены войска. Налево крайними были четыре батальйона Флорентинской национальной гвардии, потом перед самым павильйоном стоял кавалерийский полк Piemonte reale; далее полубатальйон неаполитанской мобилизованной национальной гвардии; ещё далее, кадетские корпуса; сзади артиллерийский полк, которого одна батарея была сформирована во Флоренции. У самой лестницы павильйона стоял верхом comandante della divisione territoriale, генерал Джианотти, c своим штабом*. В павильйоне находились все гражданские власти, флорентинские и нефрунтовые офицеры городской национальной гвардии
[* Около них стояли четыре хора музыкантов, принадлежащих к выстроенным войскам]
Мы не без труда добрались почти до самого павильйона; но и там, из-за стоящих впереди, ничего не было видно. Тут un popolano предложил за два грация*, c каждого, очень зыбкую скамейку. Как ни казалась она опасною, мы взобрались на неё, и, чтò удивительно, она не подломилась. Зрелище было очень красивое: тут войска, выстроенные неподвижно перед высоким павильйоном, убранным тремя национальными цветами; на лугу разнохарактерная толпа народа, беспрерывно прибывавшая; сзади, в аллее Кашин, под высокими, тенистыми деревьями, — кучи экипажей и людей; вдали высокие отроги Аппенин, покрытые бесчисленными виллами и фермами; между народом то и дело сновали продавцы фруктов, питей всякого рода, сластей, сигар и всякой всячины. Все эти торговцы резким голосом предлагали свой товар; иной к громким предложениям прибавлял разные прибаутки. Всё окружающее дышало жизнию, двигалось, толковало, смеялось, но нельзя сказать, чтобы шумело, или вело себя беспорядочно. Солнце держало себя как-то нерешительно; то оно спрячется за облаком; а то во всю силу направит свои лучи, так что в чёрной шляпе приходилось нестерпимо; а то так даже и дождичек накрапывал. У нас на Руси говорят, что дождик в день свадьбы — к добру. А 2-е июня можно пожалуй назвать днём обручения короля galantuomo c Италией, — впрочем, разве только официяльного, потому что сердечно они давно связаны. Как бы то ни было, но солнце показало некоторые кодинские замашки в начале; как будто хочется и посмотреть, и вместе не хочется компрометироваться участием на запрещённом папой празднике. Но в конце, во время вручения знамён и развода, оно не выдержало, и всем своим блеском осветило прелестные Кашины в красивый луг; по всему вероятию, в эту минуту оно совершенно поссорилось c sacra poenitentiaria
[* Граций 1/8 паола = 7 сантимам. Монета уже не существует; но название её ещё живёт в народе. Декретом 10 июня 1860 г. в Тоскане введена децимальная монетная система]
Обедня окончилась, генерал Джианотти вручил новое знамя полку Piemonte reale; прочёл форму присяги, повторённую всем полком, наконец прочёл прокламацию короля к войскам. По окончании чтения, громадное ура огласило воздух; народ отвечал громкими и продолжительными рукоплесканиями