Похоже, что так, очень даже преданный. Я помню холодный внимательный взгляд его странных — круглых, ястребиных глаз
Вот так-то…
Медленно брёл я от Самотёки по бульвару к площади Коммуны по скудно освещённым редкими фонарями, почти пустынным в поздний час аллеям
Начало октября. В поредевшей листве деревьев жидкая россыпь звёзд. Падают листья с клёнов, ясеней…
Я шёл пошатываясь, в каком-то светлом исступлении. Было радостно и жутко
Я любил Франческу Вендини. Любил? Значит, бывает любовь с первого взгляда? Значит, бывает. Если у других бывает, почему ей не быть у меня? И потом — совсем не с первого взгляда. Последние пять дней я бывал в цирке каждый вечер. И каждый вечер видел её. И буду бывать в цирке каждый вечер в течение тех недель, что она проведёт в Москве. К чёрту институт!.. А сегодня я набрался смелости и пошёл к ней. И говорил с ней. Я напишу о ней такое «эссе», что все ахнут… Даже завредакцией ахнет. Только бы оно прошло!..
Стоит ли думать о том, что она — иностранка, верующая католичка. Что она из обеспеченной, гордой традициями семьи. Что она — молодая, преуспевающая артистка, увлечённая своим искусством… Всё это так. Но боже мой! Будь она царицей Савской, кто может мне запретить любить её?
Это — моё право, право моей молодости!
В общем, влюбился я дико — безоглядно, безрассудно, так, как бывает только в ранней молодости. И вот что ещё подогревало моё чувство. За ней, за большеглазой этой девочкой, как золотой столб света, вставал ослепительный образ её родины. Италия!..
Зерно, зароненное мне в душу милым Митей из Локотков, дало к тому времени ростки. Не очень крепкие ростки, честно говоря, кривые какие-то. Я кое-что прочитал об Италии. Но так уж получилось, — об этом расскажу позднее, — что почти всё, что я читал, мало способствовало реальному представлению об этой стране. И в те годы была она для меня той самой великолепной Авзонией, которой восторгались, перед которой млели старые любимые поэты. И Франческа пришла не из Италии, — из Авзонии пришла она. Что поделаешь, молод был я…
Одно понимал ясно, отчётливо: в моей жизни, бедной событиями, не щедрой на радости, произошло такое, чего ещё не бывало. И перед тем, что произошло, следует покорно и благодарно склонить голову…
Эссе «Играющая звёздами» было написано. Лихо написано. Мне удалось просунуть его в вёрстку очередного номера. Через неделю я положил свеженький журнал и три осенних, почти без запаха, розы на туалетный столик к ногам золотой мадонны
Франческа по-детски всплеснула руками, увидев две колонки непонятного ей текста и свою фотографию — в обнимку с Пастой
Я перевёл напечатанное на свой корявый французский язык. Наградой было её зардевшееся от смущения бледное лицо. (Видно, я в чём-то перехватил.) И одобрительное хмыканье синьора Карло. Я и о нём написал несколько лестных строк
Теперь я стал как бы знакомым. Но правами знакомого пользовался скромно. По вечерам она уставала. Десять-двенадцать минут на арене выматывали её. Она соблюдала строгий режим, рано ложилась спать
Каждый вечер я бывал на её выступлениях, но к ней заглядывал редко и то на несколько минут
Мне хотелось показать ей Москву, сводить в Третьяковку, в Большой театр. Но это было трудно. Весь день я стоял за прилавком, о чём она и не подозревала, считая меня молодым, подающим надежды журналистом. Да и она в утренние часы была занята тренировкой, репетициями. Потом отдыхала. По воскресеньям номер её всегда включали и в дневную детскую программу — этим она была обязана симпатичному Пасте