Николай Иванович Греч о Флоренции

Подле дворца возвышается открытая галерея, называемая Loggia dei Lanzi, по имени старинных солдат, ландскнехтов, содержавших в ней караул. Это навес, поддерживаемый тремя аркадами, изящными, лёгкими и прочными. Здание сие построено Органьею, и кончено в 1355 году. В ней стоят статуи: Юдиф, Донателла; Персей, Бенвенута Челлини; похищение Сабинок, прекрасное произведение Иоанна Болонского, и лев, Фламиния Вакки, считавшийся, до львов Кановы, лучшим произведением в сём роде. В Средние Веки происходили здесь народные собрания (вече); ораторы отсюда произносили речи к собравшемуся на площади народу, и помост галереи нередко обагряем был кровью граждан. — Насупротив Старого Дворца находится здание (Tetoja dei Pisani [навес пизанцев (e.n.)]), в котором содержали пленных Пизан: теперь в нём почтамт

Подле Ложи находится Большой Дворец Присутственных Мест (degli Uffizi), построенный в XVI веке, длинное здание, простирающееся до берега Арно. Присутственные места помещаются в нижнем его ярусе. Верхний занят богатою художественною галереею, которая ставит Флоренцию, в сём отношении, на степень первых городов в свете. Описывать ли её? Исчислять ли её сокровища? На это должно было бы посвятить том, да ещё тома два на восторги и восклицательные знаки. Удовольствуюсь поверхностным обозрением. Три большие, широкие коридора и двадцать просторных зал и кабинетов наполнены драгоценностями искусства, расположенными по векам и школам. Залы называются по главнейшему их содержанию: Зала Ниобы, Надписей, Гермафродита, Египетский Кабинет, резных камней, и наконец Школ Французской, Германской, Италиянской и собственно Тосканской. В этом храме искусств отличается своими драгоценностями особая осьмиугольная зала, так называемая Трибуна — святилище изящного: в ней собраны первостепенные памятники художеств. Посреди комнаты стоят статуи: единственная Венера Медицейская, Аполлон, группа борцев, точильщик, Фавн, приписываемый Праксителю, и восстановленный Микель-Анджелом. По стенам висят картины: Рафаэля (шесть картин: Богородица, называемая la Madonna del Cardellino [с щеглёнком (e.n.)], Святое Семейство, Св. Иоанн Креститель в пустыне, портреты Папы Юлия II, Магдалины Дони и Форнарины), Микель-Анджела, Корреджия (четыре картины), Юлия Романо, Герчина, Тициана, Доминикина, Андрея дель-Сарто, Гвида Рени, Павла Веронезе, Анибала Караччи, Перуджина, Скидоне, Рубенса, фан-Дейка, Дюрера. Что прибавить к этому исчислению! — Ещё должно упомянуть, что в одной зале находится галерея портретов знаменитых живописцев, написанных ими самими. Валери так характеризует их: «Тициан с сильным выражением лица. Леонард да Винчи, лучший портрет из всего собрания, величественный и благородный. Павел Веронезе, блистательный, великолепный. Микель-Анджело, печальный и суровый. Андрей дель-Сарто, чистый, мягкий, но невоодушевленный. Пять портретов фамилии Караччи, богатые, разнообразные. Доминикино, держащий в руках полуоткрытую книгу, задумчивый, страждущий. Гвидо, совместник его, благоприятствуемый фортуною, одушевлённый, довольный. Джорджоне, высокомерный. Тинторетто, морщиноватый, суровый. Юлий Романо, говорящий устами и глазами. Каведоне, в чертах которого видны бедность и заботы. Вазари, выказывающий на груди орден Космы I, олицетворение отличённой посредственности. Анжелика Кауфман, молодая, грациозная. Есть и противоположности: прекрасный портрет Голбейна выражением суров. Пламенный Чиголи глядит шутом. Албано и Карло Долчи изящны, как их произведения. Портреты Мариетты Робусти, дочери Тинторетта: она представила себя сидящею подле клавесина; в руке у ней ноты. Портрет не совершенный, но интересный, когда вспомнишь о её жизни и талантах. Мариетта, дочь и ученица Тинторетта, успешно занималась портретною живописью, музыкою и пением. Её приглашали к разным дворам, но отец не решался расстаться с нею: она вышла за одного венециянского бриллиантщика, человека простого, но нежного и благородного, и умерла в молодых летах, к сожалению всей Венеции. Отец похоронил её в Церкви Санта Мария дель-Орто, которая была наполнена её картинами. — Очень мил портрет Софонисбы Ангисола, кремонской художницы XVI века. Под старость она ослепла: фан-Дейк говорил, что он более выучился у этой слепой старушки, нежели у всех зрячих. Портрет флорентинского живописца Куррадо, написанный им на восьмидесятом году от роду: он умер девяносто одного года, не перестав писать и учить. Портрет Иоанны Фрателлини, Флорентинки XVII века, очень трогателен: она представила себя пишущею портрет единственного сына, умершего в цвете лет. Портрет Кановы, хвалимый восторженными его обожателями.» — Посреди этих безмолвных свидетелей истёкших времён, поразил меня удивлением свежий портрет, в широкой золотой раме. Лице что-то знакомое. Вглядываюсь, и узнаю нашего Бриоски*, в академическом мундире с орденом Св. Анны в петлице! Рано, пташечка, запела! Почтенный артист не знает, что слава самоделов-живописцев здесь не долговечна: их произведения принимают охотно, и выставляют в портретной зале, но, по мере поступления новых, отправляют в провинцияльные галереи. Только звёзды первой величины остаются постоянно на своём месте
[* В.И. Бриоски (1786-1843) — живописец, автор работ на исторические темы. Родился во Флоренции и там же получил художественное образование. В 1811 г. приехал в Петербург. С 1817 г. работал в Эрмитаже, где занимался реставрацией картин (e.n.)]