Михаил Дмитриевич Бутурлин в Тоскане в 1826 году

И так, в день празднования Пизанского святителя Раниера, городские набережные превращаются в неразрывную огненную массу, везде правильной, декоративной архитектуры, от мостовой до кровлей высоких палаццов, отражающихся в реке Арно, на которой теснятся лодки со зрителями, а по набережной тянутся ряды экипажей, не весть откуда нахлынувшие. В 20-х годах и даже позднее, Пиза получала в зимнее время эфемерную личину столицы от переезжавшего искони туда на месяц Тосканского великогерцогского двора, до изгнания в 1839 году этих принцев Габсбурго-лотарингской династии. Хотя под одним градусом широты с Флоренциею, Пиза, по своему климату, много теплее в зимнее время, вследствие большей, вероятно, отдалённости от снежных Апенинов

Так как матери нашей нужно было побывать в Ливорно, для устройства, вероятно, предстоявшего нашего летнего переезда на виллу Гебгардта, то, вместо того чтобы ехать 15 миль почтовой дорогой, мы предпочли, ради тёплой Итальянской ночи, совершить этот проезд водою в большой лодке по каналу, вырытому ещё Медицейскими великими герцогами и соединяющему в самой Пизе реку Арно с морем в Ливорно*
[* Раннею весною 1863 года, по этому самому каналу повезли в Ливорно, со всеми возможными почестями, на барке украшенной знамёнами «Свободной и воссоединённой Италии», больного Гарибальди, лечившегося в Пизе от раны в ноге, полученной в сражении с Папским войском при Аспромонте. Овацию эту устроили на свой счёт Ливорнские «баркароли», то есть хозяева лодок]

Эскурция эта с моею матерью в Пизу и Ливорно была первою с тех пор как я считался совершенным мужчиною, и мать моя с гордостию почти смотрела на меня, как бы на защитника в случае нужды, и это обстоятельство не могло не льстить мне. Не выезжали мы ещё из Ливорно, как прискакал к нам нарочный из Флоренции с тревожным известием, что отец мой сильно заболел. В переполохе мы поспешили нашим отъездом и, благодаря Бога, нашли нашего отца уже не в опасном положении: с ним случались пароксизмы удушья, но он вскоре настолько оправился, что мы все переехали в Ливорно

Неподалёку от нас нанял виллу поэт и дипломат Ламартин с своим семейством, и наши кавалькады втроём (т.е. с сестрою Елисаветою) снова возобновились. Британка и красноносая подруга Французского стихотворца была достойная вполне особа, но прескучная в обществе и навряд-ли могла вдохновлять своего супруга, который в описываемое время уже был озабочен выборами в своём департаменте, чтобы попасть представителем какого-то города в Парижскую палату депутатов

<…>

Описывая тогдашнюю светскую мою жизнь во Флоренции, я забыл упомянуть, что я часто встречал в театре старшего сына графа Сен-Лё, иначе Людовика Бонапарта. Молодого этого человека звали Наполеоном, как и старшего его брата, ныне Французского Императора. Судя по портретам последнего, меньшой его брат, мой знакомый, был гораздо красивее его. Он очень ухаживал в то время за дебютанткою-красавицею Гризи. Хотя я часто разговаривал с ним в театре и на улице, но этим только и ограничилось наше знакомство. Приятель и товарищ мой, когда я пустился в Флорентинский большой свет, новый библиотекарь моего отца, Француз г. Алле (заменивший прежнего г. Одёна, mr. Audain, который открыл книжный магазин), так и вперит, бывало, глаза в этого молодого представителя поклоняемой им Наполеоновской династии, за чтò бывали не раз прения между ним и моею матерью, горячей, как я уже говорил, легитимисткою. Летом 1826 года молодой принц Наполеон Сен-Лё женился на куда некрасивой и вдобавок горбатой своей кузине принцессе Шарлотте, дочери Иосифа Бонапарта, бывшего сперва Неаполитанским, а потом Испанским королём. После падения первой империи Иосиф Бонапарт принял фамилию графа Сюрвилье и поселился во Флоренции. Однажды, во время этого летнего нашего пребывания в Ливорно, мимо меня промчался в коляске молодой Наполеон Сен-Лё с неказистою своею молодою супругою, и мне померещилось, что когда он поклонился мне, было какое-то грустное выражение на его лице. В 1831 году он участвовал с своим ныне царствующим братом в революционных смутах в Романии (в средней Италии), которые были подавлены вмешавшеюся в дело Австриею