В конце пиесы, тирады, которыми сопровождалось изгнание злой вдовы и её клеврета, были встречены с энтузиазмом неописанным; а уходящей вдове и её окружающим свистали с энергией и такою силой, что меня просто оглушило. Собственно говоря, я никак в толк не мог взять название пиесы; потому что Стентерелло играл в ней совсем не главную роль и был только весельчаком-лакеем, в роде мольеровских, который помогает своим господам устроить свои дела; но бичом кодинов он отнюдь не был, для того чтобы заслужить* такой пышный титул в главе афиши
[* Кстати расказать анекдот про флорентинского знаменитого Стентерелло Каннелли (Cannelli). Во Флоренции три театра, которые во время карнавала дают представления с Стентерелло, это Borgognisanti, Leopoldo (теперь Nazionale) и Vecchio. Каннелли был либерал, и при Леопольде редкий карнавал обходился без того, чтобы Каннелли не посидел в тюрьме за всякие остроты на счёт двора и герцога. Однажды в одной пиесе Каннелли явился очень грустный; актёр, дающий ему реплику, спросил о причине этой грусти. Каннелли отвечал, что должен оставить ремесло, потому что много развелось Стентерелло. Да сколько же? спрашивает актёр. Siamo tre stenterelli, отвечает Каннелли: Borgognisanti, primo, son io; Leopoldo secondo; Piazza Vecchia terzo (Боргогьйисанти — я — первый; Леопольд — второй; Пьяцца-Веккиа — третий). Рукоплескания были необычайные; но за это почти месяц просидел бедный Каннелли в тюрьме]
В Италии народ до того привык к театру, что он для него необходимость. Дешевизна цен в театрах, предназначенных для народа, сделала их доступными самому бедному карману; расчитывают, что зимой дороже просидеть весь вечер дома чем в театре. Оно действительно так; дома надо зажечь лампу, а в холодный вечер по крайней мере наполнить горячим углём брачиере*, или затопить камин, если он есть. Масла и угля выйдет по крайней мере на пол-паола, и работник будет сидеть один, тогда как в театре за меньшую цену, если он абонирован, он имеет тёплый угол и ещё слышит хорошую музыку первых маэстро. В театре Национале, во Флоренции, где за вход платят пол-паола (при абонементе гораздо дешевле), давали в эту осень поочерёдно две оперы Россини, Barbiere и Cenerentola, да кроме того балет в шести картинах. Представление идёт по крайней мере четыре часа. Рабочий, пробыв в труде весь день, приходит в театр отдыхать, погреться, послушать, потолковать. За такую ничтожную цену нельзя требовать первых певцов, великолепной постановки и удивительного исполнения; но нельзя сказать, чтобы в Национале и ему подобных дурно пели, напротив не понимаешь, каким образом может антрепренёр, при таких ничтожных средствах, иметь какую-нибудь труппу. Это объясняется только тем, что Национале, как и многие другие ему подобные**, театр дебютантов; часто антрепренёр не только ничего не платит своим артистам; но даже берёт с них ничтожную сумму, чтобы доставить им дебют. Бòльшая часть первых певцов Италии начали своё поприще на таких театрах; народ, бедная публика, много выигрывает от этого, и вместе, своими восторженными рукоплесканиями, делает репутацию своих артистов, которые часто прямо с такого дешёвенького театра идут на театры di primo cartello
[* Брачиере (bгассеге, также caldano) металлический сосуд, наполненный горячею золой и углём, который ставят в комнату для тепла в бедных семействах. От него часто угорают]
[** Teatro Rossini, в Турине; Carcano, Fossati в Милане; Valle в Риме; Fiorentini, S. Carlino в Неаполе; San-Benedetto в Венеции]