Вольтерра — самый северный из легендарных западных этрусских городов. Она расположена в тридцати милях от моря, на высокой, большой горе, обдуваемой со всех сторон ветрами, на которой возвышаются башни; перед ней, как на ладони, — весь мир, под ней — долина Чечина, идущая к морю, к югу, и высокогорье, простирающееся до самой Эльбы, а к северу нависают горы Каррара, потом предгорье Апеннин, тянущееся к сердцу Тосканы*
[* Один английский путешественник, посетив руины крепости Вольтерры, написал: «Даже обломки внушительны настолько, что только песни и легенды могут сказать о них: город возводили богоподобные титаны»]
Вы выходите из поезда «Рим — Пиза» в Чечине и медленно двигаетесь по долине, тоже носящей это имя, — романтичной, зелёной, таких теперь просто не бывает, она сохранилась вопреки развитию средств передвижения древних этрусков и римлян, жителей средневековой Вольтерры и Пизы, вопреки современному транспортному сообщению. Но движение здесь не очень оживлённое. Вольтерра словно остров в глубине материка, она по сей день изолирована от внешнего мира и очень мрачная
Маленький, обшарпанный поезд останавливается в Салине-де-Вольтерра, здесь испокон века — соляные копи, которые нынче принадлежат Соединённым Штатам, соляной раствор выкачивают из глубоких скважин. Оставшихся в поезде пассажиров пересаживают в маленький вагон, ожидающий их возле платформы, и он начинает взбираться, подобно жуку, по рельсам, проложенным на склоне холма, а толкает его сзади моторчик. Мы двигаемся почти шагом вверх по крутому, но гладкому склону, мимо виноградников и оливковых рощ, вокруг нет ни одного цветка, иногда прохладный воздух доносит запах фасоли; взбираемся всё выше и выше, над долиной, раскинувшейся внизу, и вот мы уже на одном уровне с высокими холмами, что к югу от нас, а впереди высокая гора с двумя-тремя башнями на вершине
Несколько раз наш вагончик даёт задний ход, меняет скорость, наконец останавливается возле подобия придорожной станции и замирает. Мир лежит внизу. Мы выходим из вагона, пересаживаемся в старый маленький автобус и трясёмся в нём до города — конечной остановки, въезжаем на мрачную небольшую площадь, на которой стоит гостиница
Гостиница простая, без особых удобств, но неожиданно вполне уютная и приятная. Более того, тут есть центральное отопление, поэтому в этот холодный, почти морозный апрельский день, в ней тепло. Вольтерра лежит всего в 1800 футах над уровнем моря, но со всех сторон дует ветер, и холодно, как обычно в Альпах
Было воскресенье, входили и выходили случайные важные постояльцы, словом, обстановка шумная и нервная, а всё вместе создавало ощущение какого-то политического события. Официант принёс нам чай, не очень-то крепкий, я поинтересовался, что происходит. Он ответил, что вечером состоится грандиозный банкет в честь нового podesta, приехавшего из Флоренции управлять городом при новом режиме. И он явно считал, что по сравнению с таким важным «приёмом», мы, чужаки, тут ни для кого не представляем интереса
День был серый, холодный, ветер дул во всех тёмных закоулках сурового средневекового города с узкими улочками, толпы маленьких, крепких мужчин и псевдоэлегантных женщин в чёрном ходили и толкались по улицам, кругом слышались сдавленные смешки, колкости, угрозы — непременные спутники публичного мероприятия, особенно политического, в большинстве провинциальных центров Италии. Такое впечатление, будто люди — строители и горстка крестьян — не поняли, чью сторону принять, а потому были готовы уничтожить любого противника. Эти качества — подспудная неуверенность в себе, тревога — самые примечательные черты итальянской души. Кажется, что люди никогда не бывают искренними, потому что они ничему и никому не доверяют. А эта неспособность верить — причина безумств и сумасбродства в политике. Они себе-то не доверяют, как же они поверят «лидеру» или «партии»?
все комментарии — Аллы Георгиевны Николаевской