Мы называем арку всё-таки этрусской. Основание ворот и тёмные головы не дают нам забыть об этрусках. Головы по-прежнему несут дозор
Через дорогу перед аркой крутой склон. Дорога идёт на восток, тянется под стенами современного города, высоко над всем остальным миром, а вдоль неё, как обычно бывает за воротами, свалены огромные кучи мусора, извести, кучи белой пыли от извести, словом, городская свалка
От стены бежит тропинка и ныряет вниз у подножия холма. Направо — башня церкви Санта Кьяра, она стоит на небольшой платформе, потому что склон холма очень неровный. Мы идём туда. Ныряем вниз к церкви, идём дальше, а под нами чужой мир Данте. Здесь тропинка бежит вдоль развалин этрусской стены. Направо небольшие оливковые рощи и поле пшеницы. А дальше унылые коньки крыш современной Вольтерры. Мы идём мимо редких цветов, и густого плюща, и зарослей ежевики, и майорана, здесь раньше тоже была стена этрусков, далеко от теперешней городской стены. Налево — крутой, неровный, трудный спуск
Высокая, плоская вершина, или плато, на которой стояла этрусская Вольтерра, Велатри, Влатри, — вся в зазубринах и валунах, между ними в расселинах долины, — смутно виднеется на две-три мили вокруг. Она напоминает ладонь руки, которая рассечена кривой линией, идущей на восток и на юг, к морю, а неровные полуострова пальцев тянутся внутрь материка. И великая этрусская стена окружает её с юга и востока, бежит по кромке обрывов и утёсов, поворачивает к северу и пересекает большой палец, или полуостров, потом взбирается на холм, опускается в долину, перебирается через остальные пальцы, ныряет вниз, — адский путь, ограниченный гребнем больших гор. Современный город занимает самую высокую часть этрусского города
Когда вы добираетесь вниз, то понимаете, что в стенах ничего особенного нет. От них остались руины, огромные фрагменты скорее крепостного вала, чем стены, построенного из квадратного камня, не скреплённого цементом, мрачного, невзрачного камня. Почему-то испытываешь уныние, глядя на него. Зато приятно смотреть на молодых влюблённых, идущих прочь от города по гребню развалин, поросших оливами. Они, по крайней мере, живые, весёлые и проворные. Дорога от Санта Кьяра привела нас к мрачной, унылой небольшой деревеньке Сан-Джусто, где улочка, проходящая по грязному, открытому пустырю, упиралась в церковь Сан Джусто, напоминающую огромный, уродливый сарай. Она была высоченной, верно, внутри весьма впечатляющая. Ничуть! Там ничто не радует глаз. Архитекторы были просто бездарные, хотя и построили такую громадину. Вокруг бегали, кричали в азарте ребятишки. Воскресный вечер, скоро закат, холодно
За памятником христианской бездарности снова этрусская стена, очевидно, раньше здесь находились ворота — проём в стене и русло старой дороги, ведшей к воротам
Мы сели на камни и стали вглядываться в загадочные зияющие проёмы, напоминающие огромные карьеры. Ласточки, повернувшись к нам голубыми спинками, летели от старых утёсов над головокружительной пропастью в жёлтом свете вечера, уносились в сторону порывами ветра, словно потерянные сколки жизни; смотреть на них, скользящих над этими чудовищными пропастями, было в самом деле страшно. Внизу земля была тёмно-зелёной, пепельного оттенка, местами сырой, зрелище казалось непривычным, словно перед нами лежал огромный карьер, сползающий куда-то вниз
Это место называется — Le Baize, обрыв. Видно, воды, падающие с вершин Вольтерры, частично собирались под холмом и вымывали в каких-то местах нижний слой породы, поэтому земля там проваливалась. По другую сторону обрыва, вдали от города, стоит большое, красивое, одинокое здание, Badia, монастырь Камальдолеси, печальный, обречённый на смерть — в конце концов его поглотит Le Baize, старые стены уже пошли трещинами и осели
все комментарии — Аллы Георгиевны Николаевской