Самое призвание мадонны, молодой неопытной девушки, к такому великому делу налагает на неё тяжёлую ношу и заключает в себе много драматического. В первую минуту сообщения ей ангелом её избрания, она испугана, поражена; уста её дрожат, глаза наполняются слезами; она уничтожена и говорит себе самой: «Неужели я?» Это уничтожение призванием нашло своё полное выражение в картине Рафаэля, называемой Сикстинской мадонной и находящейся в дрезденском музее. Завесы мира открываются перед Богоматерью; она стоит, неся на руках младенца Спасителя, тогда как на её прекрасном лице, сияющем идеальной чистотой, отражается её душевное волнение, её смущение; она уничтожена своим избранием*. Тот, кто смотрит на мадонн, изображённых Рафаэлем и многими другими художниками возрождения, только как на прекрасные образы идеальной чистоты, написанные обворожительной кистью, и упускает из виду отражение в лицах их тех чувств, которые их волнуют, внутреннюю борьбу, происходящую в их сердце, весь психический анализ, заключающийся в художественной форме, тот не понимает вполне мадонн возрождения
[* Перед этой мадонной невольно вспоминаешь стих Гёте из Mignon:
«Was hat man dir, du armes Kind, gethan?»]
Столько же драматического в положении Спасителя на земле, если развивать философскую сторону догмата искупления преимущественно перед мистической. Христос явился среди людей, приняв вид человека и его натуру; он не избавлен от всего, что переносят смертные на земле, и вместе ему известно, что существование его должно окончиться страшной, мучительной смертью. Он чувствует всю горечь проповедника, к словам которого остаются равнодушны, учение которого и истины отвергают; он не освобождён от разочарования вследствие измены, ни от тоски при приближении казни. Какое обширное поле для психических исследований, для анализа нравственной натуры человека и для изображения его в различных состояниях его души. Все особенности этих положений Христа и Богоматери выражены в произведениях мастеров эпохи возрождения, но преимущественно флорентийской школы живописи
Разумеется, и в последней встречаются также изображения религиозных сцен, в которых мистическое начало преобладает над историческим, философским; так, например, сюжет, очень любимый некоторыми флорентинскими мастерами, именно: Богоматерь, поклоняющаяся новорождённому Спасителю, в присутствии святых гили отцов церкви, имеет вполне мистический характер. Точно также средневековое понимание христианского идеала, исключающего философские идеи, преобладает в произведениях некоторых флорентинских мастеров, и ужасное — terribile — выражено в них в полной силе. Это можно, например, сказать о произведениях кисти Микель-Анджело; в них он не проявляется как мыслитель. Сюжеты, в которых возможно развитие философской мысли, как например, Тайная вечеря, Богоматерь с Младенцем-Спасителем, не выбирались Микель-Анджело для его картин и фресок. На единственной картине его, изображающей Святое Семейство и находящейся в галлерее Уффиций — во Флоренции, Богоматерь представлена в неловком положении, стоя на коленях и принимая Младенца-Спасителя, подаваемого ей сзади, через её плечо, св. Иосифом. Написанное всего более, чтобы одолеть трудности рисунка и, как анатомический этюд, с нагими фигурами на заднем фоне, Святое Семейство это, говорю я, может служить доказательством, что ему не удавались подобного рода сюжеты
Но рядом с мистической струёю идёт и философская в флорентинской школе живописи, и столь сильная, что она вводит иногда свои идеи даже и в религиозные сюжеты, представленные на небе, вне земной обстановки. Мы замечаем также, что уже со времён Джиотто, при изображении чуда, свидетели его относятся иногда критически к необыкновенному для них явлению. Ничего подобного не встречаешь в византийской, в сиенской, даже в умбрийской живописи. Только по одному выбору сюжетов мастерами флорентинской школы живописи, видно её философское направление. Одна из религиозных сцен всего более дающая место анализу души человека, это Тайная Вечеря; она была преимущественно изображаема флорентинскими мастерами. Они создали её тип <…> и разработали в ней её психическую сторону; в этом виде она. повторяется до нашего времени. В одной Флоренции девять фресок*, изображающих эту сцену в минуту произнесения Спасителем слов: «Один из вас предаст Меня», и самая замечательная картина Тайной Вечери, которую, не преувеличивая, можно назвать психологической поэмой, была написана на стене трапезной монастыря Santa Maria delle Grazie в Милане, флорентинским живописцем Леонардо да Винчи. Напротив в других школах живописи довольно редко встречается изображение Тайной Вечери. У Венецианцев, например, она является как исключение, а повторяется очень часто пир в Кане Галилейской, так как при изображении чуда превращения воды в вино живописец получал возможность писать богатую и разнообразную обстановку, много равнодушных людей обоего пола и различного возраста, блестящим колоритом при эффектном освещении, что и составляет отличительные качества венецианской школы живописи
[* Они находятся: в монастыре Santa Croce — Taddeo Gaddi; в монастыре Santa Appollonia — Andrea del Castagno; в монастыре Ognissanti — Domenico Ghirlandajo; в монастыре San Marco — его же; в монастыре Sant’ Onofrio — неизвестно кем написана; в монастыре degli Angeli — Ridolfo Ghirlandajo; в монастыре della Calza — Francia Bigio; в монастыре Santa Maria a Candeli — его же; в монастыре San Salvi — Andrea del Sarto]